Бей в сердце

На этом разговор преподобный мягко, но настойчиво свернул, и Мануэль был вынужден вернуться к дону с пустыми руками, а ведь он должен был забрать из монастыря четверых будущих киллеров для отряда Ла Ресистенция. Ну ничего страшного, заберёт в среду. Но в среду ничего у него не вышло, потому что в воскресенье Мотт собрал всю активную часть своей паствы, ту которая постоянно жила в монастыре, пятьсот человек, в церкви и явившись перед ними в церковном одеянии, взгромоздившись на кафедру произнёс речь.

– Братья и сёстры! Настал день спасения! Мы долго ждали второго пришествия, но стрелка часов бога показала на день, который так и не наступил. Иисус не спустился к нам, чтобы установить на земле царство божье. Чем мы прогневали его – ведь мы трудились в поте лица, приближая час его прихода, – мне скромному божьему служителю понять не дано. Значит, мы недостаточно усердно трудились, и Иисус дал нам знак исправить положение, покаяться и совершить искупительную жертву. Вы все знаете из предыдущих моих проповедей, что первыми в рай идут праведники.

Собравшиеся в храме адепты учения, копируя своего духовного пастыря, подняли руки вверх, вытянув их в направлении неба и хором произнесли: «Да! Время пришло! Хвала господу!» Мотт вместе со всеми, проговорив нараспев призыв, продолжил, а его паста стала раскачиваться в такт затаённого ритма его слов. Сейчас же из-за своеобразных портьер, которые украшали стены, вышли братья из охранного отдела: они несли в руках подносы с пластиковыми стаканчиками, до половины заполненных голубоватой жидкостью без запаха.

– Праведники приносят жертву богу и открывают дорогу Иисусу на землю. Мы праведники и мы первые увидим его во всём великолепии и силе. Он придёт и закончатся на земле все войны; исчезнут болезни; прекратиться боль; отступит смерть. Люди полюбят и станут братьями, братьями во Христе. Воссияет на небе звезда добра и справедливости.

Преподобный Мотт поднял свой хрустальной кубок над головой, который так же, как и стаканчики рядовых адептов, заполняла до половины голубоватая жидкость. Потом он опустил голову и его губы зашевелились – он шептал молитву. Вместе со своим гуру и все остальные стали молиться – церковь заполнил шелест морского прибоя.