Притворись моей на одну ночь

Она позволяла портить себе жизнь, не в силах ничего изменить. Беременность усиливала беспомощность, никогда еще она не чувствовала себя такой беззащитной. Самообладание и уверенность в себе покинули ее, а когда настал момент настоять на своем, сил уже не осталось. Винить некого, кроме самой себя. Желая зализать раны в одиночестве, уязвленная Октавия изолировала себя от людей. Теперь помощи ждать неоткуда. Она никогда не конфликтовала, наученная горьким опытом, но и слабой себя не считала. А когда-то ее можно было даже назвать уверенной в себе, хотя и не принципиальной.

При одной мысли о первых неделях замужества ее даже переполняла гордость за себя.

Снова боль. Октавия сжала зубы, чтобы не закричать, чувствуя, как лоб покрывает испарина. Ах, где же Алесандро? Неужели и впрямь ему важнее рождение здорового наследника любой ценой? Она бы многое могла рассказать о подобных мужчинах. Может, Примо не врет и мужу действительно наплевать на нее.

С очередной мучительной схваткой она едва не выкрикнула: «Тогда позвоните моей матери!» – но вовремя вспомнила, что та сейчас в Италии, да и вряд ли бы посочувствовала дочери.

Мать проходила через подобное восемь раз, и семь из них окончились выкидышем. Впрочем, восьмую попытку в семье наверняка считают неудачной. Дочь – это не наследник. Она хороша лишь для того, чтобы заменить мать в эстафете боли и страданий.

Теряя детей сразу после родов, Октавия боялась повторить судьбу матери. Опасения, похоже, могут оправдаться. То, что сейчас происходило, не похоже на естественные, идеальные роды.

Это была пытка. До намеченной даты еще месяц. Что-то пошло не так.

– Где скорая помощь? В клинике велели вызвать неотложку сразу после начала родов. Ты им позвонил?

– Не впадай в истерику. Они так быстро не приедут, сама знаешь.

Кузен наверняка и не думал никого вызывать.

– Дай мне телефон!

Почему сейчас рядом с ней именно этот мужчина, а не муж? Боль нарастала. Октавия прижала руку к животу, на миг ей показалось, что кожа сейчас лопнет от напряжения.

– Пожалуйста, Примо, умоляю, отвези меня в больницу.

– Ты позоришь наше имя. – Он не сводил с нее презрительного взгляда. – Где хваленая гордость и достоинство, о котором ты толковала, рассказывая о долге перед семьей? Покажи хоть каплю самообладания.

Жестокие слова ранили молодую женщину, хотя от этого тирана странно ожидать чего-то еще. Больно сознавать, что именно Алесандро оставил ее на попечение Примо.