Даггер: Инициация

В мышцах еще трепыхалась легкая боль, но шевелиться я мог вполне нормально. Правда, все тело было наполнено усталостью, будто я накануне отпахал три смены подряд. Побочный эффект чертового шокера.

Снизу раздался недовольный голос Митриса, послышалось шуршание. Я тоже приподнялся и начал неохотно спускаться со шконки.

– Очнулся все-таки, – хмыкнул заключенный, скосив на меня взгляд.

– Утренний сигнал разбудит даже мертвеца, – кивнул я и поморщился. Едва мне стоило коснуться лица, как по правой стороне от скулы до подбородка словно прошелся электрический разряд.

Все же нехило вчера приложился Носорог своей дубинкой. Чтобы сбить злость, я ярко представил, как однажды засуну ему этот шокер в задницу. Сразу же полегчало.

– Ну и придурок же ты, Алекс, – укоризненно покачал головой Митрис. – Дотявкался-таки, наконец. А я ведь говорил, что рано или поздно по морде получишь. Сидел бы тихо и незаметно, как я, никто бы тебя и пальцем не тронул.

– Да неужели?.. – хмыкнул я. – А не тебе ли две недели назад по почкам так надавали, что ссать не мог? Забыл уже?

– То было за дело, – отмахнулся сосед по камере, нахмурился и резко отвернулся.

 – Да и не так уж сильно надавали. Всегда можно потерпеть.

– Будешь терпеть – будет задница всегда болеть, – усмехнулся я и подошел к решетке. С минуты на минуту она должна открыться.

– Уж лучше задница, чем рожа, – пробурчал Митрис.

– Ну это кому как, – пожал плечами я.

Снова прозвучал режущий ухо сигнал, и прутья решетки опустились.

Я привычно убрал руки за спину и сделал два шага вперед. То же самое проделал Митрис и встал рядом со мной.

– Не знаю, что ты там вчера наговорил Носорогу, что он так тебя избил, но чувствую, что теперь из-за тебя и мне проблем по горло будет, – шепотом произнес сосед по камере. – И почему нельзя держать язык за зубами?

– Будут проблемы – потерпишь. Ты ведь привык терпеть, – сказал я негромко.

Из других камер тоже стали выходить заключенные и вставать в одну шеренгу рядом друг с другом.

Рожи у всех недовольные, заспанные. Взгляд пустой, смиренный.

Появился надзиратель. Не Ллойд, а другой. Его сменщик. Высокий, худощавый и широкоплечий. Не в пример Носорогу. За глаза заключенные звали его Падре, а по-настоящему его имя звучало как Мафусаил-Калеб. Во всяком случае, именно так он заставлял нас к нему обращаться.

– Ну что, арестанты, вот и настало новое утро. Ваш срок стал еще на один день короче, а ваши заблудшие души – еще немного чище.