РЕЙС в НИКУДА

Почти совсем стемнело, и вокруг начали концерт цикады. Дул легкий ветерок и стало заметно прохладнее. Миша сидел возле костра, помешивая вкусно пахнущий суп в булькающем котелке. В их роду готовили всегда мужчины, да и как готовили! А Миша был наш признанный шеф-повар. Подошел Мугави и предложил ему несколько белых корешков. Чатишвили осторожно понюхал их, одобрительно кивнул и тоже бросил в котелок. Я сидел возле палатки, заворожено глядя на пламя, иногда бросая взгляды на Агору, которая неподвижно стояла на границе освещенного круга, пристально вглядываясь в темноту.

В пляшущем пламени костра, она выглядела статуей, вырезанной из черного дерева, но не мертвой скульптурой из музея, а поразительно живой, настоящей, гармонически сочетающейся с этим первобытным миром.

Мне казалось, что цивилизация где то далеко, далеко, а я древний воин, который сидит у костра, охраняя свою женщину от страшных опасностей таинственной ночи. Агора очень нравилась мне, какой-то удивительной женственностью, простым, но неодолимым, буквально животным притяжением и в тоже время странной загадочностью.

Ужасно хотелось встать и заглянуть в ее бездонные глаза, прикоснуться к черной точеной руке, по которой мерцали блики огня.

Из темноты показался Лебедь и прежде, чем я что то сообразил, подошел к Агоре сзади и обнял ее. Левой рукой он сжал грудь девушки, а правой залез под набедренную повязку и гладил бедро. Мугави спокойно сидел у костра, не обращая на них никакого внимания.

Я напрягся, задыхаясь от гнева, но слова застряли у меня в горле. Я был готов задушить Лебедя, понимая, что сгораю от ревности, а не от желания уладить конфликт. В тот же миг дочь шамана плавно повернулась и грустно посмотрела на Колю, ласково проведя рукой по его щеке. Тонкими пальцами она легко коснулась его шеи возле ключицы и медленно отошла в сторону. А Лебедь так и остался стоять, словно сжимая в застывших руках невидимую девушку. Я подскочил как ужаленный.

– Что, что ты с ним сделала?!

Агора мягко улыбнулась и посмотрела на меня.

В ее темных глазах отражалось пламя.

– Маа нги егги. Ваал ма, амуну ау, – мелодично проговорила она. – Сейна дидит, хей-на аумул соло. Джереф джамай туки ак.

– Что она говорит?! – закричал я, в ужасе глядя на парализованного Николая.

– Ей жалко, – не оборачиваясь, отозвался Мугави, задумчиво глядя на огонь.– В твоем друге живет большая мужская сила. В племени нельзя без женщин.