Каждому аз воздам! Книга четвёртая. Кошмар в Чанчуне.

Мы это превосходство одной европейской расы уже видели и с успехом переломали им хребет – кто на новенького? Помню, ещё в 1938 году, на Халхин-Голе, взяли мы одного японского офицера в плен, так он с криком: «Дух самурая велик», засмеялся и… резким движением короткого меча, распорол себе брюхо, но самураи на любой затяжной войне могут с криком «банзай» умереть за своего Императора, и мы в этом им поможем. Я с вами и о демобилизации не может быть и речи.

– Слушай, генацвале, а хорошо сказал, а! Научи, Иваныч?

– Гиви, угомонись наконец, скромнее надо быть.

Не забыл, что тщеславие один из смертных грехов?

– Ай, мама-джан, ты найди мне хоть одного грузина, который был бы не тщеславен? Немного тщеславия никому не навредит.

– Гиви, ты только там сильно на рожон не лезь.

– Да не умею я так! Мне так не интересно!

– Чёртов грузин, и за что мне такое горе.

– Зачем горе, почему горе? С виду я ещё справный мужчинка и ещё не совсем старый.

– Вот-вот, я и хочу, чтобы ты дожил до своей глубокой старости.

– Ай, командир, а что я буду делать совсем старый?

– Мемуары писать!

– Что такое мемуары?

– Воспоминания о твоей бестолковой жизни, Абрек, – включился Влад, потеряв терпение, – давай не томи нам больше мозги и пошли разомнёмся напоследок.

– О, это я всегда пожалуйста…

Теперь предстояло самое трудное, поговорить с девушками, они молча сбились в стайку, в их глазах была тревога. Колыма понимал, он должен их отправить домой ещё вчера и, наверно, так и сделал бы, но скверные новости от Григорьева, отодвинули это решение.

Раечка конечно не в счёт, она ни за что не согласится, но он ошибался, девушки ждали от него совсем других слов.

– Ну что, мои дорогие красавицы, спасибо вам за всё, собирайте чемоданы, рюкзаки и в путь, всех вас ждут с нетерпением дома. Война для вас на этом закончилась. Девушки ответили гробовым молчанием.

– Не слышу оваций и ликования, девушки, вы меня слышите?

Первой стала во весь свой немалый рост, разбитная Ксения Канадина, поправила свою гимнастёрку на груди размером с Сибирь и переглянувшись с девушками, без ложного пафоса, скороговоркой выпалила, – Все мы знаем, что от пули или снаряда смерть наступает мгновенно, но эти чёртовы бактерии убивают человека медленно, незаметно и мучительно.

Ими можно заразить воду или одежду людей, и они, размножаясь, через какой-то промежуток времени, убьют все живое и нас в том числе. Мне тревожно за своё будущее, за своих будущих детей, коих у меня будет трое.