Миртаит из Трапезунда

] и несколькими крупными сапфирами и изумрудами. Я чуть было не ахнул от восхищения, но вовремя спохватился и не издал ни единого звука, способного выдать мое присутствие в комнатах ромейской принцессы.

Гости Палеологини негромко заговорили между собой, и я услышал, что свою беседу они ведут не на греческом языке. С изумлением для самого себя я обнаружил, что понимаю их речь. Мужчины говорили на языке Хорци[43 - Хорци – мясо (в переводе с грузин. языка).] – рослого немолодого воина родом из Гурии, местечка где-то в Грузии, которого Ливадин в свою бытность налоговым чиновником в Константинополе нанял, для собственной охраны.

– Чаша великолепна, Георгий, как ты мне и говорил! – произнес мужчина в темно-синем кафтане.

Гость Палеологини развернулся ко мне в профиль, и я увидел пожилого человека, можно сказать, почти старика с большим и немного крючкообразным носом.

– Так и есть, мой дорогой Малхаз[44 - Малхаз – князь (в переводе с грузин. языка).], – согласился второй из мужчин, что продолжал стоять ко мне спиной.

– Однако чаша слишком дорого нам обошлась, – ворчливо заметил старик.

– Что поделаешь, Малхаз. Разве людям не всегда приходится платить за свои желания? А нынешнее наше намерение настолько важно, что будет грех не заплатить за него такую высокую цену.

– Твоя правда, – не медля ни секунды, ответил старик. – Значит, ты, Георгий, сделал все в точности так, как мы с тобой обговорили?

– Да, мой дорогой друг. Чаша полностью подготовлена для нашей цели.

– Невероятно прекрасная вещь, – кажется, с сожалением, что с чашей все-таки придется расстаться, продолжал сокрушаться Малхаз.

– До смерти прекрасная!

– И какой же яд использовал колдун Гоча[45 - Гоча – старец (в переводе с грузин. языка).] в этот раз? – задал старик своему приятелю вопрос, от которого у меня резко перехватило дыхание.

– Яд горной гадюки с примесью чего-то еще. Ты ведь знаешь, что колдун не любит раскрывать своих секретов, – ответил мужчина по имени Георгий и продолжил свой рассказ: – Гоча покрыл чашу тонким слоем яда изнутри. Посмотри, он совершенно незаметен для глаза. Как только жидкость попадет в чашу, яд бесследно растворится в ней. Палеологиня выпьет из чаши и умрет быстро, почти не испытывая мучений.