12 часов

А ведь ему всего лишь захотелось лишнего кусочка хлеба. Эти чёртовы охранники сказали, что еда выдаётся по очень строгим нормам.

– Ну это же не блокадный Сталинград! – воскликнул Николай Олегович.

– Ты знаешь, дружище, именно это он им и сказал. Как я уже говорил – они его убили.

– Он умер? – ужаснулась Валентина.

– Да! – стукнул кулаком по столу Иван. – И не он один! Там почти каждую ночь кого-то убивают, на потеху руководству.

– Не может такого быть! – замотал головой в разные стороны Николай Олегович.

 – Я разговаривал с Вадимом, он сказал, что у вас всё хорошо, что вы отлично отдыхаете.

– Ты что, не понимаешь?! Это мой сын нас туда и упрятал! Наш «золотой» и послушный мальчик!

– Я не верю, это звучит, как бред! – развёл руками Николай. Он посмотрел на свою жену в поисках поддержки, но её лицо выражало лишь тревогу и ужас.

– А откуда я, по-твоему, такой потрёпанный припёрся?! – огрызнулся Иван. – Думаешь, что я просто решил ночью, полураздетый, прогуляться по лесу, обнимаясь с репейником?! Эти сволочи убили мою Иру!

Последние слова Фирсов произнёс с таким надрывом, что Николай тут же мысленно себя обругал за недоверие.

– Ну всё! Я тебе верю! – он погладил друга по руке.

– Что случилось с Ирочкой? – спросила Валентина. В её глазах стояли слёзы.

– Мы пробыли в нижнем корпусе неделю. Почти без еды. Сырость сделала своё дело, и мой ревматизм стал давать о себе знать. Боли были очень сильные. Мне казалось, что спина вот-вот треснет. Видя, как я страдаю, Ирочка попросила охранника позвать врача.

Но тот только рассмеялся в ответ и сказал, что «пришло время показать всяким полудохлым отбросам, что жизнь только для молодёжи». Она стала настаивать, но они её попросту игнорировали. Ира стала умолять, просить, взывать к их совести. Я пытался её остановить, но у неё началось что-то вроде истерики.

– Господи, неужели эти сволочи её убили только за то, что она шумела? – Николай почувствовал, как пальцы крепко сжимаются в кулаки, даже несмотря на процветающий артрит.

– Да! Один из них велел ей заткнуться, но она никак не могла успокоиться. И тогда им это надоело. Они выволокли её из камеры и принялись избивать. Трое здоровенных ублюдков молотили ногами пожилую женщину! Я умолял, я угрожал, но меня так никто и не послушал. Только через несколько часов они разрешили мне выйти к ней. Ирочка уже не дышала. Я думал, что сойду с ума. Наверное, я взвыл, как собака. Не помню уже. Эти изверги стояли и просто хохотали.