12 часов

– Ваня, что с тобой?! – воскликнула Валентина.

– Да закройте же вы дверь! – его голос сорвался, и старик закашлялся.

Николай поспешил исполнить его требование. Беглого взгляда хватило, чтобы понять, что его друг находится в ужасном состоянии: грязная и рваная одежда, к тому же явно на несколько размеров больше, ссадины и порезы на лице и руках. А самое главное – глаза Ивана. В них застыли такая боль и такой ужас, что Николай Олегович даже не решался его о чём-либо спрашивать. Поэтому он облегчённо вздохнул, когда жена произнесла приказным тоном:

– Так! Ты что, не видишь, в каком человек состоянии? Дай ему воды, отведи в ванную и принеси чистую одежду.

Иван благодарно кивнул, но боль в глазах не исчезла.

Николай повёл своего друга в ванную.

– Только сам не пей, а то я тебя знаю! – крикнула им вдогонку Валентина.

Уже через полчаса Иван сидел за столом, причесанный и чистый. Старик буквально за несколько минут проглотил всё то, что было на его тарелке.

– Ваня, что произошло? Где Ира? – Валентина первая нарушила томительное молчание.

– Ира… Моя жена… Она… Мертва…

Николай вскочил, но, почувствовав боль в спине, сел обратно.

– Как? Когда? – Валентина поняла, что если не сядет, то упадёт прямо сейчас. Хорошо, что совсем рядом оказался стул.

Иван закрыл лицо руками и стал рассказывать:

– Это всё наш сын Вадим.

– То есть как это? – не понял Николай.

– Там есть официальный корпус, так вот, там всё идеально: процедуры, уход и чистота, отдельные апартаменты. Мы пробыли там три дня, думали, что попали в сказку. Решили, что вот наконец отдохнём, как короли. Но затем, ночью, нас перевезли в неофициальную часть «Счастливой жизни».

– Вы что, добровольно согласились? – спросил Николай Олегович.

– Да нет, конечно! Видимо, подмешали что-то за ужином, вот мы и потеряли сознание, а пришли в себя уже утром в помещении, которое даже трудно тюрьмой назвать. Охранники там просто звери – измываются над стариками, как хотят. Это страшно, я видел их лица и глаза – они как будто получают от этого удовольствие. На наших глазах одного старика подвесили за руки под потолком, он провисел так два дня, пока не умер.