День шестой

Рита тоже с грустью иногда сетовала, что “ни разу в жизни не видела большую любовь”, чем сразу приводила друга в замешательство, и он начинал оправдываться, что, возможно, тоже ни разу её не видел, а то, что видел было просто приятно, чертовски приятно, ну может быть…

– У тебя же был муж!

– Муж… – говорила она и уносилась так далеко, что стоило большого труда вернуть её обратно, – жизнь в постели. Мы можем провести неделю не вылезая оттуда и мне там хорошо, но это не то…

– Но как же тебя угораздило тогда выйти замуж?

– Сначала мне с ним было интересно… не хочу об этом вспоминать!

– И все-таки большая любовь слишком опасное словосочетание – оно обязывает, и оно прекрасно только со стороны, с не пострадавшей стороны.

– Иногда хочется быть.

– А, может быть, иметь: ты подумай! Ведь не зря же эти мысли возникли у тебя во время болезни, когда ты, скучая, перечитывала Льва Толстого! Иметь в своей жизни, в своих воспоминаниях нечто, о чем можно было бы заявить, оправдаться перед другими! Ты тоже, как и все мы, жертва устоявшегося технократического стереотипа: “Чтобы не было мучительно больно…” – а между тем, по-моему, куда приятней сидеть здесь вот так с тобой, смотреть на набухающие почки, ждать начала спектакля, гладить твои пальцы и говорить о чем угодно, зная, что ты меня поймешь.

Руслан представлял, что даже слово “поймешь” было слишком смелым, слишком… но нельзя было отбирать все. Да и зачем, когда все равно? Рита не способна была понять оставшуюся пустоту, которую могут наполнить её прекрасные пальцы, податливые, теплые, доверчиво приютившиеся в его ладони. Доверчиво приютившиеся… Ему было достаточно этого, ему этого было даже больше, чем достаточно. Уметь видеть все, уметь видеть в малом великое, большее затаившееся в меньшем, вечность в мгновении, счастье в маленьком, мягком пальце до-вер-чиво приют-ившимся… Нет, он не вправе требовать от Риты, чтобы она поняла его на абстрактном уровне, для неё большая любовь обязательно должна закончиться под колесами поезда, но ни как не в сальных объятьях “плодовитой самки”! В конце должен быть фейерверк.