День шестой

– Опять сестра? – спрашивала Настя, с недовольным видом облокотившись локтем о подушку, когда Руслан возвращался из ванной и вешал на базу трубку радиотелефона.

– Ага, – прыгал он под одеяло, с полным безразличием готовясь отразить очередную атаку ревности.

– Ты меня хотел с ней познакомить. Откуда она взялась вдруг?

– Жила в другом городе.

– А сейчас переехала?

– Ага.

– И когда я её увижу?

– Наверное, никогда. Мы договорились с ней быть как в детстве – я для тебя, ты для меня и больше нет ничего в мире – ни мужей, ни жен, ни любовниц, да и мира самого нет вне нас с ней.

– Странные отношения.

– Ага.

– А чем она занимается?

– Сейчас, наверное, тем же, чем я хочу заняться с тобой, – говорил Руслан, поджимая под себя Настю и заигрывая с её клитором, – к ней муж приехал.

– Я серьезно, – ответила она, уворачиваясь и целуя хитрющую физиономию.

– До чего некоторые женщины пристрастны к словам! Зачем тебе это? Будешь больше знать о ней? Я не думаю: она так и останется абстрактной преподавательницей истории в средней школе.

– Она – преподавательница истории, – это все же больше, чем просто “она”.

– Даже если я расскажу тебе все, ты не сможешь её полюбить, даже заразившись моими чувствами ты не сможешь этого сделать, потому что это будет не она, а то, о чем я тебе рассказал, и гораздо более идеальное, чем есть на самом деле.

– Ты мне важен, она часть тебя, мне важны все твои части, – говорила Настя, приводя Руслана в трепет ласками.

– Опасный силлогизм и ни к чему не ведущий. Ты не настолько меня любишь, чтобы выдержать мою подноготную, а если бы даже и любила, то тебя всё равно вырвало бы узнай ты большую часть этих частей, или хотя бы одну из них до конца. Не бери на себя чрезмерное, это бы выдержал Авраам, праотец религиозной экзальтации, но и он, боюсь, лишь художественный вымысел, философская категория… Ой! Полегче!

– Извини.

– Так что давай удовольствоваться тем, что доставляем друг другу удовольствие, единственное в чем можем быть уверены, и не претендовать на что-то, что выдержать не способны.

– Это мелко.

– Зато честно.

Но Руслан все же стремился к абсолютному, к-как-можно-большему, хотя и убеждал Настю придерживаться мудрости древних греков, утверждавших меру во всем. За несколько месяцев их определенного физиологией общения он до смерти соскучился по жертвам и всепоглощающей любви.