Король Aed elle

"

Тамлин открыл глаза, приподнялся на локтях.

За оконцем рассвело; легкая занавесь колыхалась, на полу то появлялось, то исчезало пятнышко света. Репарационная сфера над ним сдулась, пустые ампулы свисали с дряблого грибного тела. Тамлин осторожно размотал бинты на голове, дотронулся до затылка, зашипел. И повязку с плеча снимать не стал.

Он осторожно сел, подождал, пока пройдет головокружение, и огляделся в поисках тапочек. Тапочек у ложа почему-то оказалось три: один правый и два левых.

Тамлин прищурился. Крайний левый тапочек съежился под его взглядом. Воин тронул его носком босой ноги – обувь вдруг заквакала утробным басом, прыгнула в сторону и забилась в щель под шкафчиком.

Тамлин моргнул, взглянул на тапки, затем под шкаф, где возился их собрат. Пересчитал пальцы на руке, чтобы убедиться в своей адекватности.

Дверь отворилась, в бокс заглянул юноша с безумными желтыми глазами и провел рукой по всклокоченным медовым кудрям. Одет он был в рабочий костюм повелителей стихий: изумрудно-зеленый, перепачканный пятнами от красителей и прожженный реактивами.

– Бубик? Ты тут? О, ваше величество, – элле поклонился. – Вы не видели жабу?

– Жабу, значит, – уточнил Тамлин, краем глаза наблюдая, как тапочек ползет по стене за дверью и огибает угол, стараясь остаться незамеченным.

– Редкое земноводное, отнесенное к псевдохамелеонам, – уточнил юноша, оглядывая бокс. – У Бубочки потрясающая способность к мимикрии – может принять облик любого объекта схожего с ним размера.

Но сложный характер, еще и линька… Кто-то из целителей случайно выпустил его из клетки, когда он притворялся дохлым. Вы же знаете этих целителей, – элле нахмурился, – готовы реанимировать даже животное, стоит ему глаза закатить. Или завоняться немного. Если увидите Бубу – поймайте, он почти не кусается. Мне нужна его старая шкурка для экспериментов.

Дверь захлопнулась, из коридора донесся голос юноши, зовущий питомца на все лады. Тамлин поднял взгляд к потолку: Буба затаился в углу и поблескивал оттуда глазками-пуговками, не желая расставаться со шкуркой без боя.

– Я дома, – шепнул король, прикрывая глаза. – Какое счастье.

Он поднялся к себе, позавтракал, расположился в приемной – в широком кресле с навершием в виде герба Мирисгаэ – и вызвал Эмриата.

Эмре явился, холодный и собранный, и отчитался перед Тамлином о делах в королевстве за то время, покуда тот был без сознания.