Король Aed elle

Настолько полно, что жертва становится охотником, а охотник – жертвой.

У всякого мастерства должен быть предел – говорил ему отец, указывая на безумных элле, запертых в изоляторах. Преступить этот предел означает нарушить некий основополагающий закон жизни. Такой шаг не проходит без последствий.

Верх одаренности воина – способность не дрогнув вонзить лезвие клинка

в самого себя.

Множество раз. А потом расцепить связку со смертью и вернуться.

Тамлин приземляется и без колебаний всаживает в черное тело оба клинка по самую рукоять.

В тело, которое есть он сам.

И которое его же стараниями становится ничем. Гниющей плотью, что со временем обнажит белизну костей; кости эти упадут к корням дерева, где смешаются с костьми убитых жертв.

Жизнь дана для того, чтобы исторгнуть вовне свои страсти, говорит ему Миннаэта. Ремесло позволяет придать им совершенную форму, вторит ей Эмриат. Поэтому самая противоестественная вещь для живого существа – опустошение, думает он сам. И порожденная опустошением неуязвимость – добавляет хриплый, пробирающий до мурашек голос.

Он оборачивается, немея от ужаса. И видит противоположный берег реки. Взгляд черно-белых глаз единым махом сметает все, чем он стал за последние три сотни лет тренировок, сражений и убийств. Безо всякого почтения вскрывает его суть как вскрывают устрицу, лишает оболочки из отточенных до смертоносного автоматизма рефлексов.

Оставляет наедине со смятением и беспомощностью.

"Ты существуешь! Кто ты?!"

"Я не знаю!"

Жизнь в той форме, в которой она всем известна – это чья-то шутка, злая и жестокая.

Мышцы деревенеют, лицо искривляется, тело перестает подчиняться приказам разума. Не знающий промаха охотник. Воин-легенда, которого невозможно убить.

Какая ирония!

Удар в грудь, удушье, падение. Падение в пропасть без дна, без надежды на спасение.

Голос. Звук. Верх и низ меняются местами сотни раз. Падение обращается в полет, в стремление достичь поверхности, но это трудно, так трудно.

Нечеткий профиль, черная бровь, линия ресниц. Мокрый меховой воротник. Проклятый мех, нужно было его отрезать!

Прикосновение к щеке. Ладонь, горячая как в лихорадке. Затылок взрывается болью, звезды под веками складываются в фигуру белой лани, формирующей мысленное послание – уже не вопросительное.

Утвердительное.

"Если я существую – значит, можешь и ты.