Король Aed elle

За то время, пока я не выезжал из королевства, уровень смертности здесь упал почти вчетверо. И элле, как ты верно заметил, уже не опасаются выйти за Сферу так сильно, как раньше. Тебе как ремесленнику это кажется благом, но я как воин скажу, что жизни для гармоничного развития необходим страх. И если молодежь уже не боится смерти, то пускай боится меня.

– Ты невыносим, – управляющий покачал головой. – Даже не верится, что твоя мать была той самой поэтессой, которая подарила Аэд так много сказаний о любви и надежде.

– Эмре, я вытерпел эту беседу только потому, что мы друзья. Прошу тебя, не переходи границы дозволенного. И не испытывай мою каплю снисхождения на прочность.

Управляющий фыркнул и сформировал красочную мыслеформу об упрямстве друга. Тамлин не обратил на нее внимания и выбрал новый камень для проверки.

Капелька масла снова превратила ничем не примечательный камешек в сияющий огненный кристалл, внутри которого глазу наблюдателя стали красноречиво видны все его недостатки.

Деаэлру потребовала аудиенции спустя пять дней, во время Саммайна – в последний день веселья для хозяев и гостей перед подготовкой к аномалиям Йолле.

Тронный зал с утра был переполнен. Нарядные элле прохаживались по залу, обменивались новостями и с упоением сплетничали. Вездесущие дети, которым вход на торжество был заказан, конечно же проникли в зал и шныряли под ногами у взрослых в надежде стащить со щедро накрытых столов коричную булочку или теплое, пахнущее миндальной крошкой печенье.

Синие астры, вплетенные в навершие высокой спинки, горели призрачным отсветом магии, не позволяющей им увядать. Изголовья четырех деревянных кресел, стоящих по сторонам, были украшены белыми астрами и оттого казались полночными облачками, подсвеченными с обратной стороны светом луны.

Маленький элле хотел было примоститься в одном из них, но был пойман за ухо и препровожден на выход.

На закате распахнулись двери восточной галереи. Гости прервали разговоры и расступились, чтобы дать дорогу королю. Тамлин, в кои-то веки в парадной одежде, прошел сквозь зал, подметая подолом мантии пол, поднялся на возвышение и после секундного раздумия сел на трон. На его пепельно-белых волосах лежала тиара с бриллиантами и муассанитами.

Вслед за королем по ступеням взошли еще трое.