Любовь тасманийской волчицы

И как не вовремя…

«А разве такие разговоры когда-нибудь бывают вовремя»? – пронеслось у него в голове. Кристиан горько усмехнулся.

Он так глубоко погрузился в свои тяжелые мучительные переживания, что не заметил, как Лотта подошла к скамейке.

– Привет, Кристиан, – натянуто улыбнулась она. Но не чмокнула его в щеку, как обычно. А просто опустилась на скамейку рядом.

Лотта была типичной датчанкой: рослой, светловолосой, с голубыми глазами, с атлетической фигурой, свидетельствующей о ежедневных занятиях спортом и о том, что она предпочитает велосипед всем другим видам транспорта.

– Что случилось, к чему такая спешка? – вырвалось у Кристиана. Он внимательно всмотрелся в ее лицо. Странно… Лотта выглядела необычно бледной и точно измученной. – И где твой знаменитый здоровый румянец?

Лотта, казалось, не слышала его вопросов.

– Нам надо серьезно поговорить, – тихо произнесла она и замолчала.

«Значит, дело пойдет о женитьбе, – напрягся Кристиан.

Юноша взял ее руки в свои, пытаясь этим жестом успокоить Лотту, которую явно что-то тяготило. В этот теплый вечер руки девушки казались особенно холодными.

– Не трогай меня, – вдруг взорвалась она и вырвала свои руки. – Не прикасайся ко мне!

Кристиан Расмуссен понял, что внешнее спокойствие девушки обманчиво – она на грани истерики.

– В чем дело, Лотта? – с трудом стараясь говорить спокойно, спросил Кристиан.

– Дело в том, что я… я ухожу от тебя к другому человеку, – прошептала Лотта, и на глазах ее показались слезы.

В воздухе повисла тишина. Но впечатление было такое, словно над головой Кристиана неожиданно грянул раскат грома.

– Понимаю, – протянул Кристиан. – То есть ничего не понимаю.

Он был готов к любому повороту разговора, но только не к такому. У него перехватило дыхание, он вдруг ощутил странную холодную пустоту возле самого сердца. Так тяжело собраться и найти хоть какие-то слова… С трудом сглотнув ком, застрявший в горле, он глухо произнес:

– Хотя, если ты его любишь, я постараюсь… В общем, если ты полюбила хорошего парня, то что я могу сказать? В чем упрекнуть тебя? – Он на секунду замялся.

– Я ведь тоже встретил другую и влюбился в нее, – выдохнул наконец Расмуссен.