40000 лет назад

 – Ножа твоего я коснуться не имею права, на нем печать богини, а своего у меня нет, и не было никогда. Поэтому буду показывать, а ты делай. Вот тут, он провел пальцем по животу трупа лани, делаешь легкий надрез, потом вокруг копыт и шеи, так же надрезаешь кожу, а затем сдергиваешь одним рывком шкуру. Ничего сложного.

Для него, может это было и не сложно, а вот для нашего героя, это было еще то испытание. Он достал нож и осторожно ткнул им в мертвую плоть, дрожащей от переизбытка адреналина кистью.

– Смелее. – Рявкнул оборотень.

И рука инстинктивно воткнулась в мертвое животное почти по самую рукоять вгоняя оружие, вспарывая брюхо, и вываливая кровавые синие кишки наружу. Парень согнулся в рвотном позыве, выплюнув желчь из пустого, голодного желудка.

– Вот ведь косорукий. – Выругался Вул, скривившись. – В сторону хоть отойди. Заблюешь тут все, как потом ужинать? Я же сказал тебе аккуратно надо, а ты его словно второй раз убить захотел. Отплюёшься идти назад, теперь нормально шкуру не снять, будем просто мясо вырезать.

Мучался Федор довольно долго, борясь с отвращением и рвотой. Но в конечном итоге смог добыть несколько кусков парящего кровью мяса. Услышав от деда: «Ты его уже жевал, что ли», он устроился рядом с ним, пытаясь успокоить дрожащие руки. И смотрел как тот ловко нанизывает куски на прутья и втыкает напротив полыхающего костра: «Сгорит ведь», как-то отстраненно подумал он, безучастно смотря на манипуляции колдуна, и вспоминая что шашлык надо жарить на угольях, а не на открытом пламени.

Мясо не сгорело, а вполне прилично прожарилось, но есть он его не смог. Протянутый Вулом, горячий кусок не лез в горло, вызывая тошноту, грозящую вновь вырваться фонтаном желчи.

– Ешь, не привередничай, тебе силы нужны. – Рявкнул на него дед. – А потом как-то странно посмотрел, и уже мягким голосом произнес, протягивая бурдючок. – На-ко вот отхлебни, полёгшее станет.

И действительно стало легче. Мясо уже не стало казаться таким противным, а после первого проглоченного куска, зубы уже с остервенением рвали сочащуюся кровью, толком не прожаренную плоть доисторического предка шашлыка, набивая урчащий голодом желудок.

А потом, пытаясь уснуть он слушал тихий разговор деда и оборотня.

Город.

– Что с тобой, Вул? Я тебя не узнаю. Ты чем-то опечален и раздражен? Говори, я должен это знать, ведь от тебя сейчас многое зависит.

– Я не просто опечален, и раздражен. Я зол. Ты даже не представляешь насколько.