Крейсер «Иосиф Сталин»

Два миросознания складываются в народе, ширятся, обретают новых сторонников. Одно питается образами «Красной Империи», ищет ответы на роковые вопросы в скрижалях «красного смысла». Другое одухотворено величием «Белого Царства», окрыляется православным учением. Эти два духовных потока напоминают две рати, которые движутся по двум разным дорогам, приближаясь друг к другу. Над одной краснеют знамена, колышется лик Генералиссимуса. Над другой – красная хоругвь с нерукотворным Спасом, икона Пресвятой Богородицы.

Впереди перекресток, где рати неизбежно сольются, образуя могучее воинство.

Не все желают слиянья потоков. То из «белого стана» выскочит неистовый батюшка, метнет в Сталина ком грязи и, убегая обратно, не сумеет скрыть мелькнувший под рясой хвостика ящерицы и козлиные копытца. То из «красной колонны» вылетит неистовый изувер, начнет грозить кулаком Спасу и Богородице. И на время в колоннах – смятение, вопли вражды. Но дороги, по которым «мать история» ведет обе рати, неизбежно сближаются, и на поле, где оба марша сольются, будет великое братание и целование.

Газета «День», славная предшественница «Завтра», после злосчастного 91-го, радела за единство «красных» и «белых». Стремилась синтезировать обе имперские силы перед лицом победившего либерализма, – врага империи, врага русской силы, палача русской истории. Мы преуспели, создав Фронт Национального спасения, в который входили коммунисты и монархисты, советские офицеры и православные священники. На баррикадах Дома Советов, где рядом, от либеральных пуль, умирали священники и герои Отечественной, этот синтез почти состоялся.

Ведь недаром в кровавую годовщину в единой колонне идут коммунисты и священнослужители, проходят поминальные богослужения и «красные» митинги. Восстание 93-го года – есть икона мучеников, окропивших кровью имперское будущее. Бранная кличка «красно-коричневые», которой либералы хотели замарать восставших, переосмыслена патриотами как обозначение священного имперского братства.

Однако в те годы полноценный синтез был невозможен, ибо еще не созрели в постсоветской молекуле «белые» и «красные» ядра. Этой незрелостью блестяще воспользовался Путин.

Он предложил свою властную формулу, где экономический, либеральный, проамериканский базис был скрыт «псевдобелой», «псевдоимперской», «псевдопетровской» завесой. «Красно-белый» альянс был разрушен. Началось перетекание «белых» идеалистов в стан «либералов-рыночников».