Священное опьянение. Языческие таинства Хмеля

Даже при не очень глубоком анализе понятно, что она, как в древние языческие времена, оказывается переосмыслением жертвы божеству плодородия, а приносится, в том числе, хмельными напитками:

…Был дан наказ Адаму

С его супругой вместе,

Чтоб он возделал землю,

Чтоб хлеб добыл трудами.

Чтоб белая пшеница

Давала всходы летом,

Чтобы людей питала

До святочных гуляний.

От Божьего престола

Спустился к Еве ангел,

Дал ей семян пшеницы,

Чтоб их могла посеять.

Hо Ева отказалась

Дать Богу десятину,

И урожай богатый

Стал тотчас серой пылью.

И белая пшеница

Сменилась черной рожью,

Чтобы узнали люди —

Бог не простит обмана.

Чтоб урожай богатый

С полей мы собирали —

Должны мы десятину

Платить без промедленья.

Должны нести мы пиво,

Что варят в свете солнца

И ночью новолунья;

Вино из белой грозди

И спелую пшеницу,

Что претворится в Тело,

И то вино, что красно,

Как кровь Господня Сына.

Хлеб – истинное Тело,

Вино же стало кровью

Иисуса, сына Альфы,

Что мир спасти явился.

Раз уж разговор коснулся волшебного сосуда, уместно будет привести и историю, изложенную А. Платовым в статье «Котел смерти…» (несмотря на то, что обсуждение самой темы еще впереди):

«В Оррисдале (остров Мэн), неподалеку от Керк Малев, есть большой округлый холм-курган, из тех, что скрывают обычно захоронения князей и знатных воинов. Согласно местному преданию, этот курган в давние времена был излюбленным местом эльфов: здесь они собирали свои пиры, во время которых пускали по кругу серебряную чашу с колдовским напитком.

Эта волшебная чаша долгое время хранилась в церкви Керк Малев, где оказалась она следующим образом.

Однажды ночью – это было во времена не столь уж отдаленные – некий путник проходил этими местами, и дорога его пролегла мимо кургана. И вот со страхом увидел путник эльфов, собравшихся на вершине. Эльфы тоже заметили его и окликнули.

Ночь прошла, и эльфы исчезли, а вместе с ними – и все, что было на их пиру. Осталась лишь серебряная чаша, которую тот человек держал в руках. Так он и встретил рассвет – один, у холма, с волшебной чашей эльфов.