Цирцея. Выход в жизнь

Мое послужившее в последствии причиной возникновения дзен-терроризма и увлечения психологией пробуждение было медленным. В начале 90-х я увлекся экстрасенсорикой, гипнозом и «медитацией» (тогда я понятия не имел, что это такое). К счастью, мой случай был не настолько тяжелым, чтобы относиться серьезно к «Диагностике кармы» и прочей подобной «литературе», поэтому Лазарева мы читали исключительно по накурке с целью поржать. Правда, судьба ненадолго занесла меня в христианство, и в возрасте двадцати с копейками лет я крестился, но вскоре, разочаровавшись в религиях для масс, отлучил от себя церковь.

Благодаря книгам Ошо я загорелся идеей просветления и начал «духовно развиваться», кидаясь от одной практики к другой и поглощая в неимоверных количествах Рерихов, Блавацкую, Шюре и прочий «духовный» хлам. Свои «духовно-эзотерические» потуги я называл дзеном, так как был покорен красотой очищенного Ошо от примеси буддизма дзена.

Постепенно страдание духовной херней начало обретать осмысленный характер и к 2004 году я созрел для того, чтобы как-то сформулировать свое миропонимание, которое тогда по большей части носило интуитивный характер.

К тому времени я уже понимал, что неправильно называть свой поиск преобразования сознания дзеном или иным относящимся к какой-либо традиции термином, как минимум, по трем причинам:

1. Я не принадлежал и не принадлежу ни к одной традиции, что делает употребление «традиционной» терминологии некорректным.

2. Кроме сущностного понимания традиции есть еще и формальное, в результате тот же дзен – не только определенное состояние сознания и способы его достижения, но еще и одно из направлений буддизма, которое бла-бла-бла.

3. Как говорил М. Е. Литвак, нужно не следовать за кем-то, а создавать свое, тогда никто не сможет упрекнуть тебя в том, что ты делаешь что-то не так. Так, например, попытайся я сварить уху, любой дурак, попробовав ее, мог бы сказать, что это не уха, а черт знает что.

Мое все еще гипервозбужденное сознание требовало мгновенного результата, для которого нужно было не разбить, а буквально разнести в дребезги все те «старые скрижали», которыми была набита моя голова, в результате «дзен» превратился в дзен-терроризм как поиск способа разнести свой ум.