Циклотимия

Маму с папой уговаривает всего четыре месяца присмотреть за сыном, пока она не вернется из рейса со своей новой любовью-капитаном, с которым она обязательно распишется по возвращении!

Четыре месяца не прошли даром.

Пить спирт и нюхать травку капитан научил способную аспирантку довольно скоро, учитывая ее неспособность к сопротивлению вследствие тех же серых глаз, мужественного характера и решительности морского волка. Сам он, правда, пил, но нюхать – ни за что, ибо при исполнении.

Четыре месяца любовь расцветала на зависть офицерскому и рядовому составу вверенного корабля, благо корабль был не военный, и отклонения от дисциплины там и сям имели место быть.

А потом пришвартовались. И – кто куда. Он – в семью, она – к своим. Правда, уже беременная. Да. Зародилась новая жизнь. И – никаких абортов! Ибо большая любовь.

Дома – шум, развод, винно-водочные изделия, невзирая на, теперь уже двух, малюток, и в дурманных мечтах – он, капитан! Бросивший, но такой любимый.

Время, которое обычно лечит, шло, но почему-то не лечило. Водка не помогала, а наоборот, усугубляла. К тому же, травка, обычно отвергаемая алкоголиками, добивала организм. Дети перешли на попечение ее матери полностью.

Вера стала пропадать из дому и возвращаться с черными кругами под глазами, увядающей кожей лица и трясущимися руками.

Но третьего, неизвестно от кого, она все же родила, выносив в уже пропитанной дрянью утробе.

Потом она ушла из отчего дома, оставив свою мать с двумя оставшимися внуками.

Ушла на вокзал. Жить. И пить, и нюхать с новыми знакомыми, также ушедшими из нормальной жизни в свободное плавание.

– А что? – задорно говорил умный Серега, весь в рванье и вечно с похмелья, – вон в Америке сколько людей живут на улице, на скамейках, и весь скарб таскают в рюкзаках! И полиция их не трогает, потому как там – свобода и конституция! Свобода! А мы, русские, чем хуже? Мы тоже – свободные люди! Мы – как птицы, сегодня здесь, а завтра – там!

Серега был умный, бывший преподаватель физики в школе.

А потом Серега предложил ей разбогатеть. Всего-навсего ограбить богатого пассажира тут же, на вокзале.