Вас сотрут в порошок

Я – коммерсант, я занимаюсь бизнесом… скоро мы с Норой уедем отсюда…

– Это я и так понял. В Европу?

– Да. У моей жены проблемы со здоровьем.

– Это не ко мне. Это к врачу.

– У неё нервное расстройство.

– У тебя, я смотрю, тоже.

– Давай без шуток. У неё депрессия и мания преследования. Но я не могу быть с ней, потому что я должен заработать достаточную сумму, чтобы мы поскорее уехали. В моё отсутствие она может что угодно натворить.

– Для этих целей есть сиделка.

– Ты не понял. Мы не можем привлекать посторонних людей.

Более того, я хочу, чтобы вы сообщали мне обо всех, с кем она контактирует.

Мысль о том, что мания преследования не у жены, а у мужа, подтверждалась.

– Ещё раз хочу напомнить, что если я что-нибудь захочу узнать, я узнаю.

– Да делай что хочешь! – вспылил Игнат.

– Пока я ничего не хочу делать. Расскажи сам, во что вы вляпались, тогда я попробую вам помочь.

– Да не вляпался я. Бизнес есть бизнес. Жизнь – это вообще сплошное дерьмо. Так что нормально всё.

– А ты, оказывается, философ.

– В общем, вот тебе фото, вот тебе адрес, а вот деньги.

Он вскочил на ноги, принял былой решительный вид и опрометью выскочил из офиса, будто бы опасаясь того, что я брошусь в погоню и всуну всё это ему обратно. Короче, сколько бы он ни хорохорился, он был на грани истерики.

Глава 2

Жили они в районе Солнцево, в той его части, которая находится за железной дорогой и застроена коттеджами и деревянными двухэтажными домиками – бывшими дачами.

От офиса до указанного на бумажке адреса было без малого сорок километров – всё равно, что один раз доехать от одного берега моря к другому на острове Крит и два раза – на Мальте. Так что времени пораскинуть мозгами было предостаточно.

Ну во-первых, с чего бы это я втянулся в это дурно пахнущее дело? В любом другом случае я выставил бы этого нахала Игната за дверь и был бы прав. Сначала я и собирался это сделать, но его истерика сыграла в его пользу.

Чутьё подсказывало, что капитана привела сюда не тупая ревность.

Его вызывающее поведение и демонстративное хамство свидетельствовали не о силе, а о страхе. И боялся он в том числе и меня, но был кто-то и пострашнее. Чего может бояться такой крепыш, способный одним махом уложить троих сразу? Вероятно, чего-то по-настоящему ужасающего, неведомого, не вписывающегося в привычные рамки сознания.

Во-вторых, ему явно было не к кому обратиться, кроме как ко мне.