Вас сотрут в порошок

На его лице выразился испуг.

– Подожди, ты не понял…

– Ничем не могу помочь.

Но я уже понял, что речь идёт не о банальном адюльтере, и решил дать ему шанс.

– Ладно. Можешь ничего мне не говорить, капитан. Я и так всё знаю. Вот только невежливо так вести себя в гостях. Позоришь родное Приморье и весь флот. В Москве всего-то месяц, а ведёшь себя так по-хамски.

Он вылупился на меня так, будто бы я его ошпарил. Только теперь я заметил, как трясутся его толстые изгрызанные пальцы.

– Ты… ты меня знаешь?

Я даже сам удивился, что настолько метко попал.

– Нет. Но если понадобится – узнаю.

– А как…

– Ох, да это так легко, что и объяснять не охота. Как ходят по лестнице все люди? Да хотя бы как я, почти не опираясь на перила. А как ходят моряки во время качки? Держатся обеими руками. Вот ты как на корабле привык, так и здесь за стенку хватался, на которой и перил даже нет. Так что про твоё морское прошлое я узнал раньше, чем увидел твою физиономию. И ещё. У тебя большой порез от бритвы.

Безопасной бритвой так сильно не порежешься, значит, ты бреешься опасной. Почему? Да потому что в плавании лезвиями не напасёшься, а эту наточил и готово. Вот и вся недолга, капитан. Ты ведь был капитаном грузовой шхуны, частной, не очень большой – верно?

– Верно…

Я не стал рассказывать, как догадался об этом. Просто не тянул он на матроса, да и вряд ли у матроса будут такие суммы денег. У капитана мелкого торгового судна больше всего возможностей нагреть руки на контрабанде.

Отсюда, кстати, и Приморье – едва ли не самое хлебное для контрабандистов место. Но это была чистой воды догадка.

– Месяц в Москве? Ещё проще. Во-первых, ты не знаешь местных порядков, иначе не стал бы тратиться на охранника. За пару месяцев пребывания здесь ты мог бы усвоить, что без паспорта тебя здесь и в сортир не пустят. Во-вторых, костюм, что на тебе, ни разу не стирался, а по степени замусоленности можно догадаться, что купил ты его недели три назад. Конечно, ты мог и менять костюмы, но что-то мне подсказывает, что тебе не до этого.

Капитан не на шутку перепугался – вероятность быть опознанным сбила с него всю спесь. Он достал из кармана скомканный носовой платок и принялся вытирать им лоб, от чего суше он не становился.

– Значит, как тебя зовут?

– Игнат, я тебе не соврал. Игнат Сидоров.

– Ладно, допустим, что ты в первый раз в жизни сказал правду. И во что же ты, Игнат, вляпался?

– Это не имеет значения. Правда, не имеет.