Любовница Иуды

Я её на время одолжил, – спешно вставил Иуда, косясь на угрюмого парня, чья широкая спина уже застила свет, струившийся сквозь щели между вишневыми шторами.

– Ты это расскажи двум местным литераторам – Александру Гайсину и Ирнегу Тимсу. Они будут в восторге. А мне лапшу на уши не вешай. Кто ещё состоит в твоей диверсионной группе?

Ферапонтов плюхнулся в кресло, освобождая пространство для маневра Коляне.

– Никто. Я один, как перст. Без всякой помощи сверху и снизу, – промямлил Иуда.

По знаку губернатора Коляня сделал несколько рысьих шажков к арестанту, шелестя палаческой рубахой. Затем вдруг тонко вскрикнул, словно наступил на торчавший в паркете гвоздь, и стремительно выбросил вперед ногу, целясь Иуде в лицо. Тот тяжелым мешком отлетел к серванту, свалив две пустые бутылки из-под шампанского.

Следователь Джигурда вскочил с дивана и возмущенно сдернул с носа очки.

– Это противозаконно, Тимур Иванович!

– Чего?! Законник выискался. Кто не с нами, тот против нас. Вот и весь закон, – цыкнул губернатор и опять обратился к Иуде, который медленно поднимался с пола. – Где окопалось ваше масонское гнездо? Только не говори, что на небе…

Тыльной стороной ладони Иуда вытер кровь с разбитых губ, смерил обидчика взглядом и решил потерпеть: чтобы не осложнять обстановку или, что ещё хуже, не проститься с землей раньше срока. А с Коляней он ещё успеет разобраться… Поэтому сказал немного униженным тоном:

– Спросите лучше у Марсальской.

Ферапонтов опять вскочил с кресла, схватил Иуду за грудки и с силой тряхнул.

– При чем тут Ираида Кондратьевна? Говори, змей!

– А кто мой дух без конца вызывал? Вот в Инферно и подумали, что я буду пользоваться популярностью у вас на острове. И дали мне спецзадание… Будь оно неладно.

– Что за спецзадание? – Челюсть губернатора угрожающе выдвинулась.

– Ну, это… насчет сорока дней, – пробурчал Иуда.

Ферапонтов презрительно оттолкнул арестанта от себя и в сердцах выматерился.

– Все хотят погубить наш остров истинной Свободы. У всех он, как кость в горле. Но Тотэмос не свернет со своей дороги, будет идти своим путем, как заповедал Великий Учитель. Так и передай в шифровке наверх. А Марсальскую не марай, несчастный диверсант! Она дальняя родственница Великого Островитянина.