Любовница Иуды

– Узнаю стиль сына Грома. Его бы воля, он всех ненужных людей, вроде меня, давно спалил. И населил землю новыми. Долго возиться он никогда не любил, ему всё сразу подавай. Егошуа часто укорял его за детские фантазии. Но журил как-то ласково…

– Кто этот Егошуа? Судя по всему, Иисус Христос? – Следователь замер с выжидательной полуусмешкой, которая скорее выдавала глубокую растерянность, чем свидетельствовала о неверии или об издевке.

– Он самый. Наш древний язык весьма сложный. Правильней, конечно, произносить: Иешуа, или Иегошуа.

А я вот так привык. Мы ведь почти не называли его по имени: – то равви, то раввуни, учитель, одним словом. Я вижу, вы всё ещё не верите…

– Работа такая, – неопределенно вздохнул следователь, хрустя желтоватыми пальцами, и подсунул Иуде ещё одну фотографию.

– А с этим человеком вы не знакомы?

– Но ведь вы уже спрашивали о нём! – удивился Иуда.

– Это Яков, младший брат Вениамина Кувшинникова. Пропал без вести. Недавно мы нашли в лесу обезображенный труп.

При нем был паспорт на имя этого Якова. Думаю, грубая инсценировка. Видно, надоело, что все его считают живым. Захотелось побыть мертвым. Но, согласитесь, на вас он тоже поразительно похож. – Следователь медленно поднял ничего не выражавший взгляд.

– Мало ли… На меня половина человечества похожа. Только все стесняются признаться в этом, – усмехнулся Иуда и ещё раз внимательно посмотрел на фотографию. – Сдается мне, что где-то я его видел. Но где?

– Постарайтесь вспомнить, – оживился чиновник.

 – На улице? В толпе на митинге? У Марсальской в квартире? Это очень важно.

– Если вспомню, скажу. Ещё ведь суток не прошло, как я очутился на острове.

– Согласитесь: трудно поверить в вашу легенду.

– Ну, а в то, что Христос был на земле, тоже трудно? Тоже легенда? Нет, начальник, поверить-то всё равно придется. Подыхать вместе с вами я не собираюсь. Так что, в ваших интересах помогать мне, – сказал Иуда и для вескости поиграл желваками на скулах.

– В чём помогать? Выпутаться из этой истории? – Джигурда обескураженною улыбнулся, но выражение его глаз оставалось тревожным.

– История для вас может вообще закончиться, – сердито оборвал следователя Иуда и покосился на блестящее лезвие ножа. Вскользь подумал: почему следователь не убирает нож, а держит так соблазнительно близко? Ведь можно схватить нож и убить, а затем через окно сбежать: решетки здесь жиденькие.