Хайаса. Свет Ликующий

– Муж мой, ты же знаешь, что это единственный выход. Если до утра найдешь другой, то я не поеду, – спокойно сказала Гулька.

…Утром, поправляя ремни креплений упряжки, Никита угрюмо ворчал.

– Будь осторожна, я сбоку лошадь запасную поставил. Если что, вскочишь на нее и сразу сюда.

– А золото? – спросила Гулльвейг.

Никита нервно теребил ремни упряжки.

– А черт с ним, еще наберем, а мне нужна ты – живая и здоровая, а не золото, понятно?

– Ладно, ворчун, – рассмеялась Гулльвейг, – все будет хорошо.

И повозка тронулась с места.

Друзья все в напряженном молчании провожали ее. Увидели, как телега подъехала к воротам, которые почти сразу открылись, и из них, настороженно озираясь, вышли человек двадцать стражи. Внимательно, осторожно проверили сундуки и, увидев, что все в порядке, впустили ее в город, сразу же закрыв за ней ворота. Минуты казались вечностью. Казалось, прошел целый день, но на самом деле – от силы полчаса.

– Ну вот видишь, а ты боялся, – весело сказала она, уворачиваясь от объятий изволновавшегося Никиты.

Прошла неделя, но поведение асгардцев по отношению к местным никак не изменилось…

– Эй там, на стене, позовите вашего одноглазого, – крикнул Никита, стоя на расстоянии выстрела из лука от стены.

Через пару минут появился Один в сопровождении человека в капюшоне.

– Чего тебе, ван, – зло спросил асгардец.

– Мы договорились, одноглазый, – с такой же злостью крикнул Никита.

– О чем? – наигранно удивился Один.

– О том, что мы тебе даем золото, а ты перестаешь доставать людей, – напомнил Никита.

– Ну и? – Один сделал вид, что не понимает, о чем речь.

– Неделя прошла, и я вижу сожженную деревню, – намекнул ему Никита.

– А-а, так ты об э-этом, – махнул рукой Один, – так они нам задолжали, – весело ответил он.

– Мы договорились, что мы платим золотом, и ты перестаешь брать с них дань, – Никита стал закипать.

– Так то на будущее, а мы же долг пошли взимать, а за долги мы же не договаривались.

Никита от злости скрежетал зубами. Его провели вокруг пальца.

– Сколько стоят ваши долги, сколько вам люди должны?

Один задумался на миг и удвоил цену.

– Четыреста мин.