Хайаса. Свет Ликующий

– Смешной ты, вот и ржем, – за всех ответил Потапов, – говорят же тебе: здесь и сейчас нас, русских, всего трое, – Потапов указал на себя, Дена и Польку. – Ну и ты, может быть, хотя по морде особо и не скажешь, – подшутил под конец Потапов.

– Я русский! – заорал Григорий.

– Ладно, ладно, русский так русский, только это тебе здесь не очень поможет, – попытался объяснить Ден.

– Все, Ден, хватит вам над человеком прикалываться, – остановил я словесную перепалку. – Скажи мне, мил человек, какой сейчас год, по-твоему? – спросил я.

Ответ меня поверг в шок, но это сначала… по большому счету, какое мне дело до его времени. Ведь мы здесь и сейчас.

– Почему это «по-моему», это по-всемирному… по григорианскому календарю – две тысячи двадцатый год, конечно.

Я присвистнул.

– Он, походу, с нашего будущего запрыгнул, – сказал Ден.

– Походу… да.

– Григорий, ты успокойся прежде всего. Голодный? – он кивнул. – Ребята, посадите за стол бедолагу.

Его посадили за стол напротив меня.

– Оголодал, касатик, – с нежностью и добротой в голосе сказал Сиили.

Все, кто сидел рядом с Григорием, подкладывали ему еды и молча следили, как он поглощает ее. Мусса Кару, отрезав очередной кус мяса, положил перед Григорием. Тот сразу же вцепился в него зубами.

– Это сколько же в него влезает! – удивился клаанин паа.

– Это он впрок наедается, – объяснил Сиили, – когда еще его сердобольные люди вот так за стол посадят.

– Ну молодец, только как бы он не лопнул, – занервничал Поляков.

– Не лопнет, не бойся, – успокоил его Сиили.

– Потом тебе лечить, если что, я пас, – отмазался Галуза.

– Ладно, – согласился Сиили.

В этот момент к Галузе подошел один из его медбратьев и шепнул что-то на ухо. Тот подскочил, потом остановился, наклонился и тоже прошептал мне на ухо:

– Кукконен очнулся.

Я встал из-за стола.

– Все нормально, Ара? – спросил Ден, и все напряженно посмотрели на меня.

– Все хорошо. Вы сидите пока, я скоро вернусь, – успокоил я их. – И смотрите, нашего русского брата не обижайте, – напоследок «проинструктировал» я.

– Да он, походу, сам кого хочешь обидит, – хмуро сказал Ромка.

– Ладно, я скоро, – и мы с Галузой пошли в сторону палатки санчасти.

Ребята проводили нас взглядом.