Хайаса. Свет Ликующий

– И что, верят? – я не мог сдержать улыбку.

– Да-а… темные люди, – разочарованно махнул рукой жрец.

Я повнимательней рассмотрел стоявшего перед нами человека, который все еще трясся как осиновый лист.

– Не бойся ты, парень, тебя никто здесь не обидит, – попытался я успокоить испуганного человека.

– Я не боюсь, – угрюмо ответил он, но его все равно трясло.

– Ну и хорошо, что не боишься. Как тебя звать? – я попытался сделать произнести это как можно дружелюбнее.

– Лолл… Гришка… Григорий, – заикаясь, словно перебивая самого себя, ответил парень.

– Григорий, значит, ну… уже хорошо. Григорий – имя не местное. Откуда ты? Грек, что ли?

– Сам ты грек, – зло ответил он. – Русский я, и имя мое русское! Самое что ни на есть русское!

– А ты, я посмотрю, борзый. А, братан? – ответил ему Ромка. – Ты, походу, чего-то попутал, русский… Или нет?

– Ладно, Ром успокойся, – успокоил я друга, – не видишь, человек вообще не въезжает в обстановку – где он, когда он, кому он…

Вдруг дурачок бухнулся на колени и зарыдал.

– Братки, не губите, Христом богом прошу, не надо, – одной рукой размазывая сопли и слезы по грязному лицу, другой он начал быстро креститься, – я никому не скажу про ваш… – он осекся, не зная, как назвать все окружающее, – про вашу малину никому не расскажу. Я же ваш, я ж русский!!!

– Ну, это хорошо, что ты наш, русский. Только вот незадача: славян здесь еще лет четыреста не будет, а русских и того дольше, – я попытался объяснить несчастному обстановку.

– А ты, армяшка, молчи, – вдруг завизжал он.

– Ты фильтруй базар-то, чмо, – сказал Ромка и встал из-за стола.

Увидев это, вставший было с колен человечек опять бухнулся и, быстро-быстро крестясь, залопотал.

– Простите, Христа ради. Господа хорошие, простите, не со зла я.

Я взглядом остановил Ромку, показав на стул.

– Ара, в натуре, чего ты терпишь этого сморчка? Он вообще попутал, не знает, с кем базар ведет, в натуре, – Ромка обиделся, но сел обратно на место.

– Да успокойся ты, Ром, не видишь, человек совсем запутался, не понимает, что с ним вообще произошло, где он, что и когда…

– Люди добрые, – вдруг снова взвыл Григорий, – да что ж это творится, средь бела дня-то, посреди России-матушки эти армяне нас, русских, притесняют и гнобят!!! Да что ж это такое творится-то! – его вой заглушил громкий ржач Потапова, Полякова и Дена.