Минута до полуночи

– Я уверена, что мать стала для тебя огромным утешением.

Пайн окинула взглядом лежавшие на кровати вещи.

– Даже агенты ФБР почти ничего не сумели найти. Никаких следов, улик или мотивов. Ничего. Полнейший тупик.

– Никто ничего не видел и не слышал?

– Ты же видела, наш дом стоит на отшибе, в тупике. В те времена было так же, только в еще большей степени.

– Но чем занималась полиция?

– За исключением того, что считала виновным моего отца? Практически ничем.

Блюм посмотрела на часы.

– Время обеда, – сказала она.

– Ладно.

– Пойдем туда же?

– Думаю, да. Ты рассчитываешь еще раз встретить Сая Таннера?

– Не заставляй меня краснеть, агент Пайн.

– Ты знаешь, на самом деле я не проголодалась. Почему бы тебе не сходить туда одной?

– Ты уверена? Я могу подождать.

– Нет, я думаю, мне стоит немного побыть одной.

– Я знаю, что тебе нужно многое осмыслить.

– Я уже давно пытаюсь. Но если делаешь одно и то же снова и снова, разве можно получить другой результат? Вот почему я здесь.

– Позвони, если я тебе понадоблюсь.

– Я так и сделаю.

После ухода Блюм Пайн медленно сложила бумаги обратно в коробку, которую ей выдал офис шерифа, вышла из номера и направилась на главную улицу Андерсонвилля. В вечернем воздухе появилась осенняя прохлада, и, шагая по пустынным улицам, Пайн порадовалась, что надела куртку.

У нее сохранилось совсем немного воспоминаний о городке.

Она уехала отсюда, когда была совсем маленькой. А последние месяцы жизни здесь отравило похищение Мерси.

Здания, старые и содержавшиеся не в самом лучшем виде, изменились незначительно. Водонапорная башня на металлических сваях, украшенная эмблемой Андерсонвилля, стояла на прежнем месте. Пайн проходила мимо сельских магазинов со старыми треугольными крышами и выступавшими навесами, комиссионок с выставленными в витринах товарами, смотрела в тускло освещенные окна на ящики, заполненные пустыми бутылками, в лавочке, где продавали «антиквариат».

Город немного напомнил ей фильм «Убить пересмешника». Южный старомодный городок в горах, не уверенный в своем будущем, но все еще каким-то образом держащийся на плаву и верящий, что впереди его ждут лучшие времена.

Пайн увидела вездесущее железнодорожное полотно – единственную причину, по которой здесь когда-то возник город.