Повесть о граффах

Да и вспомни, Ирвелин, кто именно присутствовал в Мартовском дворце на День Ола: известные лекари, дипломаты, придворные короля, даже детектива вон пригласили. Это не тот сорт людей, который болтает где ни попадя. Я больше удивлен, что сам не проболтался, а я, знаешь ли, тот еще…

– Погоди! – Ирвелин вдруг осенило. – Однажды я все же слышала о Белом ауруме. Вчера!

И она пересказала Августу подслушанный накануне разговор двух пожилых подруг.

– Как эта Корнелия описала того, кто ее сбил на тротуаре? – уточнил Август, дождавшись, когда Ирвелин закончит.

– Сутулый господин. Эфемер. Он говорил про срыв какой-то сделки и про Белый аурум, – повторила Ирвелин.

– И он выскочил на нее из какой-то лавки на Робеспьеровской?

– Да.

– А названия лавки госпожа Корнелия не упоминала?

– Названия не помню, – призналась Ирвелин, в задумчивости глядя на плавающие по реке алые листья. – Может, она и не говорила о нем. А что, ты знаешь, кто мог быть тем сутулым господином?

– Знать я, к сожалению, не могу, могу лишь догадываться.

Ирвелин бросила на Августа изумленный взгляд, не ожидая от левитанта столь изысканной мудрости, на что тот беспечно отмахнулся и вставил что-то про Филиппа.

С набережной они вышли на Робеспьеровскую. Шагая по витиеватой улице, каждый про себя прикидывал, откуда мог выскочить упомянутый сутулый господин, но так как в распоряжении граффов не было ровно никаких зацепок, а лавок на Робеспьеровской было порядком, им оставалось только идти и бесцельно озираться.

Красный кирпич дома номер 15/2 как и прежде ярко выделялся среди окружающей его россыпи приглушенного камня. Черный фонарь опасно покачивался в упорном сопротивлении ветру, а тяжелый молоток в форме грифона бронзовыми глазами наблюдал за стараниями фонаря и приветствовал граффов в своей обыкновенной надменной почтительности. На площадке второго этажа, где малиновый ковер был настолько обшарпан, что практически утратил свое законное право называться малиновым, Ирвелин и Август попрощались друг с другом.

Загремели связки ключей, заскрипели несмазанные замочные скважины. Не успела Ирвелин зайти за порог, как за ее спиной раздался встревоженный голос Августа:

– А это уже интересно.

Она обернулась.