Повесть о граффах

– Ирвелин, как вам кофе?

– Что?

– Кофе, – Август кивнул на остывающую чашку. – Я убежден, что у Тетушки Люсии варят лучший кофе во всей Граффеории.

– У кого?

Август снова улыбнулся, чем начал страшно раздражать ее.

– Хозяйку «Вилья-Марципана» зовут Тетушка Люсия. Вон та суровая дама за кассой.

За кассой стояла женщина, которая брала у нее заказ. Она отсчитывала выручку и что-то говорила официанту Климу, который пускал по воздуху очередь из заказов для большой компании.

– Так как вам кофе?

Ирвелин проигнорировала его, слишком уж заворожил ее синхронный танец тарелок и вилок на пути к посетителям.

– Ирвелин, а вы, случаем, по ипостаси не телепат?

– Нет, – тут же отрезала она. – Я отражатель.

– Тоже подходит, – сказал он, с довольным видом облокотившись на спинку стула. – А я – левитант.

Ответив граффу чем-то нечленораздельным, Ирвелин поднялась.

– Неужели уже уходите? Вы кофе не допили.

– Ухожу. У меня… дела.

Оба знали, что никаких дел у Ирвелин в такой ранний час не было.

– Сегодня четверг, – вдруг сообщил Август, – а по четвергам мы с соседями устраиваем встречи. Кодовое название встреч – «светский четверг». Это я придумал.

Судя по его выжидательному взгляду, он страшно гордился своей ловкой фантазией. Но Ирвелин только пожала плечами.

– Приглашаю и вас, Ирвелин, на наш сегодняшний светский четверг. – Она против воли метнула взгляд на шумную компанию у окон, и Август, проследив за ней, торопливо добавил: – Нет-нет, нас будет всего трое.

Ирвелин посмотрела на этого самовлюбленного граффа, на его раздражающую улыбку, на торчащие во все стороны волосы, которые неплохо было бы хоть изредка расчесывать.

– Вечером я занята, – сказала она твердо.

– А до скольки заняты? Мы можем и подождать…

Но Ирвелин уже отошла. Она зигзагом обошла столики, достигла выхода и, в последний раз взглянув на черный рояль, вышла.

Глава 3

Знакомьтесь: сыщик

Ид Харш поднимался по бесконечной винтовой лестнице. Двести сорок восемь ступеней из песка и камня; некоторые были надломлены, а некоторые за столетия службы и вовсе исчезли. Тяжелый шаг детектива эхом отдавался в глухие стены высокой башни. Позади себя Харш слышал отрывистое дыхание другого полицейского, своего друга, вынужденного стать на сегодня его бравым напарником.