Академия Иллюзий. Любовь на гранях

– Травяной взвар, булочки, сыр и масло, – я улыбнулась Андре, а он нежно поцеловал мое запястье, перед тем как отправиться за подносами.

Я задумчиво смотрела ему вслед, любуясь ладной фигурой и уверенными шагами, но мое любование было прервано громким многоголосым хохотом.

Повернулась и недовольно поморщилась. Ну еще бы. Даниель до Вальдерей и его компания.

Он учился на одном курсе с моим женихом, но до Хайме-Андреса ему было как до солнца – никогда не добраться… И он олицетворял собой все, что я так презирала в окружающих.

– Хмуришься? – мой жених мягко улыбнулся и поставил поднос с завтраком на стол.

Я вздохнула:

– Утомляет необходимость учиться рядом… со всеми этими людьми.

Я неопределенно показала ему за спину, и парень понял. Скривился и с каким-то остервенением схватился за приборы:

– Ты не представляешь, насколько утомляет меня.

При всей своей обезбашенности придурок Вальдерей был сильным магом и учеником – а значит его рейтинг постоянно рос. И, фактически, в этом году они соперничали с Андре за звание лучшего четверокурсника.

– Не волнуйся, милый, ему тебя не опередить…

Мы обменивались ничего не значащими репликами и завтракали, пока столовая наполнялась студентами.

Андрес проводил меня до нужной аудитории, коротко прижался губами к виску – его прикосновения стали частью нашего общения и нравились мне… как и то, что большего он себе не позволял – а затем отправился на свою лекцию.

Мне же пришлось пройти мимо «пятерки цветочков» –  как мы их называли за чрезмерную приверженность к самоукрашательству и постоянным попыткам заполучить женихов вместо того, чтобы учиться –  под предводительством Луисы-Эрики да Кадавал. Противной блондиночки, которая вечно соперничала со мной, будто у нее был хоть малейший шанс обойти меня что в плане внешности, рейтинга или личной жизни.

И это её бесило – но она продолжала с завидным упорством пытаться испортить мне жизнь.

– Катали-ина… – пропела она сладким голосом.

– Луи-иса… – ответила не менее сладко, зная, что она терпеть не может своего первого имени.

В семьях высшего света было принято называть детей по именам самых достойных представителей, отличившихся заслугами перед королями прошлого.