Батя, Батюшко и Бэмби

А паспортная служба как называет?

– Какая? А… Антон я. Антон Малин.

– По батюшке?

– Так это вы – Батюшко!

Денис вздохнул и остановился. На него смотрели широко распахнутые изумленные глаза.

– Отчество какое, Тося?

– Евгеньевич! – сообразил наконец парень. – Антон Евгеньевич Малин.

– Вот именно, – Дэн поднял указательный палец. – Здесь ты – Антон Евгеньевич Малин. А Тосю оставь бабушке.

«Дай бог ей здоровья», – про себя мрачно добавил Денис.

* * *

В офисе Олю ждал Ларионов собственной персоной.

И перезванивать не пришлось. Рекламная фирма не была его основной статьей дохода, скорее небольшим и удобным подспорьем. И делами ее Виктор Иванович интересовался постольку-поскольку. В общем, ежеквартально. До конца квартала времени было еще достаточно, так что внеплановый визит настораживал. Последующий разговор тоже получился непонятный. Вроде как владельца должны были интересовать показатели, и Ольга доложила о последних заключенных договорах и о том, что пользуется сейчас наибольшим спросом, рассказала об идеях для грядущих новогодних спецпредложений, но было полное ощущение, что Виктор Иванович ее почти не слышал.

– Это все?

– Все, – ответила Оля, закрывая папку с текущими договорами.

Ларионов кивнул головой и поднялся на ноги.

– Когда клиенты предлагают кофе, особенно если это клиенты по моей рекомендации, не стоит отказываться, – сказал он перед тем, как открыть дверь кабинета.

Оля поняла, что «слизень» нажаловался.

– Полностью с вами согласна, Виктор Иванович, – голос пришлось контролировать. – Если предложение звучит как сугубо деловое. К сожалению, эскорт-услуги моим контрактом не предусмотрены.

Они некоторое время смотрели друг на друга.

– Мне нужен этот человек, – резюмировал Ларионов и вышел.

* * *

– Денис, ты помнишь, какой сегодня день?

– Да, конечно, – будто он хотя бы один год забывал.

– Заедешь за мной?

– Слушай, пап… – Денис стоит у окна. Пейзаж откровенно уныл даже в городе. Что уж говорить о кладбище. – Дождь идет. Там грязь несусветная. Давай в другой день, – он не стал говорить, что жутко устал и что спина ноет, а до Рудика он так и не дошел.

– Воля твоя, – тон Валентина Денисовича сух. – Я и сам прекрасно доберусь.

– Не сердись, – чего и следовало ожидать. Отец будет верен себе до конца. – Я за тобой заеду.