Батя, Батюшко и Бэмби

В приемной помимо секретаря обнаружился хлипкий паренек, сиротливо приютившийся на краю дивана для посетителей.

Дэн кивнул Маше, покосился на дверь, из-за которой доносились громовые раскаты баса главного, и свернул налево, к кабинету начмеда.

– Приветствую, Денис Валентинович, – встал на его появление Смоленцев, радостно поблескивая очками и протягивая руку для пожатия. – Кофе будешь?

– О, даже кофе предлагают, – Денис пожал протянутую ладонь. – Дело плохо.

– Ну что ты такой пессимист, – хмыкнул начмед, садясь на свое место.

– Внимаю с восторгом и трепетом, – Дэн заложил ногу за ногу.

– Денис… – вздохнул Георгий Михайлович, привычным движением растер запястья. И сразу взял быка за рога: – Возьми интерна, а?

– Так я и знал!

– Ну раз знал – возьмешь?

– Мы же договаривались: я работаю один, без медсестры, все делаю сам, ставку вы делите, как вам удобно, – Денис с внешним спокойствием выкладывал свои аргументы. – В ответ вы не нагружаете меня интернами и прочей самодеятельностью.

– Ну тебе же самому будет проще с помощником!

– Я работаю один, – произнес Денис медленно. Акцентируя паузы между словами.

– Денис… – начмед вздохнул и, решив не тратить напрасно времени, произнес: – Это не просто интерн. За него просили.

Дэн выдал Смоленцеву самый укоризненный взгляд, на который был способен.

– Он внук Паулины Леонтьевны! – принялся оправдываться Георгий Михайлович.

Денис наморщил лоб и память.

– Бывшая начальница департамента?

– Угу.

– Так ее же… лет десять назад… проводили на почетную пенсию. С большим трудом и не с первой попытки, насколько я помню.

– Одиннадцать, – поправил Смоленцев.

– Ну и какая вам теперь с нее корысть? – Денис поерзал в кресле, подергал плечами. Хондроз уже третью неделю вольготно гулял по всей спине и нынче обосновался в грудном отделе. Надо идти сдаваться Рудику.

– А что, должна быть корысть? – вяло огрызнулся начмед.

Дэн в ответ лишь фыркнул, а Смоленцев вздохнул обреченно.

– Она нам столько добра сделала, когда была в должности. Очень много помогала, Денис, понимаешь?

– Ну, теперь-то она давно уже мирная пенсионерка, а не грозный чиновник. Помощи от нее никакой.

– А тебя добро помнить не учили?

– Меня лично в медакадемии другому учили, – Дэн зевнул, деликатно прикрыв рот. – А про добро что-то не припомню. Это на каком курсе давали? Может, я в тот семестр прогуливал много.