Лоскутная фантастика под любое настроение

Правительство расценит это как теракт какой-то соседней страны и запустит туда бомбу. Это послужит началом длинной цепной реакции, в результате которой вся планета окажется ввязанной в мировую войну, если меня не подводит память, кстати, не первую в вашей истории. В этом вопросе, извините, не силён.

– Третья будет, – механически дополнил прибалдевший Вова, смутно завидуя инопланетным синоптикам. Во блин, как работать надо, а наши и дождь толком предсказать не могут.

– Во всяком случае последняя. К шестому января по местному времяисчислению радиоактивный фон будет очень приятным, как раз то, что нам нужно.

Вова начал нервно ходить по комнате. Конец света через шесть дней… А он ещё очередной взнос за холодильник не сделал. Надо хоть на рыбалку в последний раз вырваться, что ли… Нет, неправильные мысли какие-то!

Человечество ему по барабану, вымрут – ну и хрен с ними. А вот самому умирать почему-то совсем не хотелось.

– А ведь я люблю эту долбанную жизнь! Да и столько всего сделать не успел! А особенно жалко стало каланхоэ. Вова уже и не помнил, откуда у него появился этот заморыш-три-листка, но изредка, когда вспоминал о растении и было не лень, выливал в горшок остатки чая и другие жидкости.

– А без меня ведь загнётся зелёный, – пробормотал Вова.

Чучик непонимающе осмотрел свой зеленый мех.

– А если я спасу город, остановлю террориста, то что ты сделаешь? – неожиданно спросил Володя пришельца.

– Спать лягу, – развёл лапками чучик. – Буду ждать, может, второй прогноз сбудется. Сорокапятипроцентная вероятность вашего вымирания через пятьдесят лет.

– И ты тут на пятьдесят лет рассядешься?! – возмутился Вова.

– Ну не срываться же с такого потенциально хорошего места из-за пары десятков лет! – разумно возразил гость. – Впрочем, не переживайте, возможно, сбудется уже первый прогноз, и тогда проблема решится сама собой, – попытался он успокоить человека.

Володя схватил в охапку джинсы и свитер и побежал переодеваться в другую комнату. Пришельца он почему-то стеснялся, не в последнюю очередь из-за сомнений, он или она это нечто.

Наскоро всовывая ноги в ботинки, он бросил взгляд на часы. У него оставался час с хвостиком, чтобы добраться до главной площади, найти и обезвредить террориста.

На лестничной площадке он замер, судорожно соображая, как ему доехать до центра.