Мистерия

Бедняжка хотела было противиться, но жар мужчины отогрел её лучше пламени солнца, от терпкого запаха закружилась голова, и впервые взглянула она вверх, но увидела не небо – шрам на подбородке и тёмные, дьявольские глаза.

– Прошу, оставь, – взмолилась девушка, и язычник опустил её на выжженную траву.

Многобожник ушёл, а она до вечера металась в полузабытьи. Спутались её мысли: не было в них ни светлого храма, ни заветов матери. Языки пламени лизали тело там, где коснулся его незнакомец.

О, если бы язычник сжалился над несчастной! На следующее утро, чуть братья ушли, явился он в сад, и снова потемнело у девушки в глазах.

Как не жить соколу с горлинкой, не венчаться язычнику с праведной. Втайне виделись они, у ручья за смоковницей.

– Не печалься, сестра, – говорили братья. – Скоро кончится наша работа, поднимем колокол, и полегчает у тебя на сердце.

Не знали они, как гневается на дочь всевидящая душа матери, не ведали, что перезвон уже не принесёт сестре успокоения.

Однажды в ненастье, решив, что не заладится работа, вернулись братья домой раньше обычного. Темно было в саду, но яснее ясного увидели они, как метнулась за деревья тень, а сестра их упала, опозоренная, на влажную землю.

Заблестели клинки, бросились все двенадцать в погоню, и взглядом не одарили сестру. Язычник ушёл от них за гору, чтобы затеряться в бескрайней степи. Когда ненастье отбушевало, строители вернулись, сестра застирала замаранную кровью одежду и, так и не услышав от них ни единого слова, пошла искать любимого среди полыни.

Пусто было поле, лишь по холмам вилась дорожка алых маков. Последовав за цветами, девушка нашла милого израненным. Жизнь едва держалась в его теле.

Долгие дни, пока родные язычника старались излечить его, она не находила себе места. И участь бедняжки стала ещё горше, чуть открылось, отчего тяжело у неё под сердцем. Узнав, что будет ребёнок, братья отреклись от неё и выгнали из дома.

Безутешная, сестра украла монету из кувшина с приданым, направилась в языческое святилище и во тьме ночи со страшным ритуалом изгнала плод.

Душа нерождённого, принесённая в жертву, оградила её любимого от смерти. Но коротка была радость. Едва осознала девушка, что совершила, прокляла и многобожца, и братьев, что чёрствостью побудили её сторговать душу за душу.

В тот день над морем висел туман. Девушка брела по берегу, глядя, как в белёсой дымке тонут камни.