Мистерия

За секунду до того, как сунуться в воду, я как раз думала, что ни за что бы это не сделала. – Она засмеялась над собой. Лёша тоже улыбнулся. Сейчас она вела себя, как хорошая, правильная девочка, и друг был ею доволен.

– Платью сегодня нелегко пришлось, – продолжила Лиза. – То трава, то вода, то паутина…

Говоря об этом, Лиза вспомнила про монету, которую дала хозяйка слободки, и полезла в сумочку.

– Что там у тебя? – спросил Лёша.

Она рассказала.

– Посмотри, здесь изображена голова женщины, а с другой стороны цветок.

Голова была выполнена очень искусно (прощупывалась каждая прядь волос, собранных на затылке), а цветок, напротив, схематично – шестью расходящимися лучами.

– Это не к добру, – сказал Лёша.

– Почему?

– Не люблю вещи, которые приходят сами.

– Она классная. Может, даже денег стоит. Такая тяжёлая…

– Одолжишь до завтра? – спросил друг. – Я попробую что-то разузнать.

Никому другому Лиза не доверила бы свою находку – к тому же, возможно, золотую, но Лёша, знала она, никогда не поступит ей во вред.

Она без вопросов передала другу монету, и до самого дома очертания шести насечек, узких, как лепестки подземных нарциссов, стояли перед глазами, подсвеченные белым пламенем луны.

Глава 2. Старый храм

Наутро после пикника Лиза проснулась позже обычного, но младший брат, с которым она делила диван, ещё спал. Женя растянулся на постели морской звездой: одна рука лежала на потрёпанном голубом сборнике «Легенды Крыма», ногу он закинул Лизе на живот. Несколько прядей тёмно-русых волос, с тем же серебристым отливом, что у неё, прилипли к влажному лбу.

Мокрый, диковатый зверёк.

День обещал быть не слишком жарким: настоящее керченское пекло обычно приходится на конец июля или начало августа.

Пока она осторожно, чтобы не разбудить брата, выбиралась из постели, в глаза опять бросились бордовые обои, которые пугали её всё детство. Из-за них комната казалась маленькой и душной (хотя была только маленькой). Лиза не помнила спальню другой: ремонт делался ещё в советское время.

Похоже, страсть к экзотике родилась в бабушке давно – обои украшали африканские орнаменты. Пожелтевшие завитки складывались в злые лица. Лица муравьёв из мультика «Баранкин, будь человеком!».

Все свободные деньги бабушка откладывала на путешествия – в Тунис, Алжир, Марокко, и уж там, должно быть, удовлетворила свой интерес к экзотике… и насекомым.

От души потянувшись, Лиза, в длинной футболке и серых пижамных шортах, выглянула в коридор.