Мистерия

 – Почему он больше самого дома?» На трясущихся ногах она вошла в узкий наклонный коридор, ведущий, кажется, вдоль боковой стены куда-то за пределы здания. В темноту.

Пол здесь странно пружинил. Словно идёшь по губке для мытья посуды. «Или это всё-таки картошка… Гнилое картофельное пюре».

Она освещала себе путь телефоном и твердила, что оборачиваться не станет: «Ищи выход, не отвлекайся». Понимала: стоит дать мыслям волю, и до истерики недалеко. Однако полностью отрешиться от ощущений не получилось. Послышались слова, от которых встали дыбом волоски на руках:

– Сюда-а, Ли-иза.

Живот болезненно скрутило, и она стояла, замерев, пока не поняла, что исковерканный эхом голос ей хорошо знаком: это Лёша пытался вывести её к окну. Лиза пошла на звук своего имени. Меж тем сладкий запах усилился.

Коридор привёл её в большой зал, где воздух был влажным, слышался далёкий шум подземной реки, и в глубине высилась белая массивная каменная арка. Высвечивая телефоном пустой проём, Лиза попятилась, налетела спиной на стену и продолжила путь, уже боком.

Она направила луч «фонарика» на свои ноги и едва не уронила телефон: земляной пол покрывали цветы. Дикие нарциссы со светло-жёлтыми сердцевинками и шестью острыми, узкими лепестками. Белые бутоны раскрылись так, будто стояло полуденное солнце.

Ненадолго забыв о страхе, Лиза присела на корточки, чтобы их рассмотреть: листьев под лепестками не нашла, стебли были короткими, как у фиалок, кое-где торчали коричневые корни, идущие от цветка к цветку, словно грибница.

Лизу пробрало до дрожи: «Чем же надо поливать цветы, чтобы они цвели в темноте?» Хотя она всегда верила, что мир не объяснить только наукой, одно дело верить, другое – вдыхать этот сладкий удушающий запах, чувствовать, как лепестки касаются пальцев ног, и изо всех сил стараться не лишиться чувств от страха.

Лиза, всё ещё сидя на корточках, разобрала за шумом воды тихий многоголосый шёпот, стелящийся по полу. Это был точно не Лёша. Голоса твердили короткие слова, в которых повторялось «-на», «-на», «-на»… Точнее Лизе различить не удавалось.

Она снова перевела «фонарик» на арку, и на этот раз та оказалась не пустой.

Там, увязнув в грибнице по пояс, стояла хозяйка слободки. Похожая на статую, неподвижная, неживая.