Чернолунье 2. Воровка сердец

Она послала ему дерзкую усмешку и отодвинулась подальше от танцовщицы и её пышного платья.

Карета тронулась, и лошади с тихим цоканьем припустили рысцой по узкой улочке.

Низкие дома цвета слоновой кости с красными крышами тянулись за окном нескончаемой вереницей. За каретой бежали озорные мальчишки и выкрикивали что-то радостное, подбрасывали шляпы. Многие пожилые люди на улицах останавливались и благоговейно склоняли головы; лица помоложе – с любопытством таращились на проезжающую мимо карету.

Лилит сама не заметила, как приложила обе руки к окошку кареты и глупо улыбалась, таращась по сторонам.

Глаза её горели и разбегались, как у ребёнка в магазине игрушек. Она ещё никогда не ездила на карете, и мир, представший за окошком, никогда не был ей так интересен, как в этот момент.

Она всегда была тем, кто смотрит или бежит вслед за экипажем, прося подати. Ни разу – по-другому.

Справа, что-то пренебрежительно фыркнуло. Не что-то. – Франческа Рамос.

Лилит в её сторону даже не взглянула.

Оправила фрак и облокотилась на шёлковую спинку сиденья. Климент, всё это время, пристально наблюдавший за ней, лукаво улыбнулся.

– Эс ташаха ра интеро[2 - Вы рады, что уезжаете?]? – вдруг обратился Климент к Франческе.

– Ие тос расха. Ми амо ми парси[3 - Не то чтобы очень. Я люблю свою страну.], – гнусаво протянула она и кокетливо захлопала ресницами. – У сахе ис интеро ра Сегинус, нон удо шарасха умбра де енджо ми травере[4 - Я редко покидаю Сегинус, но если компанию мне составляет такой мужчина, как вы, я очень рада.

].

Лилит ни слова из их разговора не поняла и переглянулась с Зеном, похоже, полностью солидарным с ней. Он наморщил лоб, словно попытался что-то вспомнить и выдал:

– Она не замужем.

Лилит хлопнула себя по лбу.

– Так вот почему она с ним заигрывает!

Франческа вспыхнула, вмиг растеряв всю спесь.

– Вы думат, я вас нэ понэмать?!– воскликнула она, стиснув в кулаках подол платья, и подскочила. Лилит перетрухнула, вжалась в спинку кресла.

Вдруг эта взбалмошная тётка на неё сейчас набросится? Лицо её так и пылало от ярости, а жёлтые глаза метали молнии.

– Наша гостья, Лилит, прекрасно поняла каждое твоё слово, – снисходительно объяснил Климент, а Франческа рассержено плюхнулась на кушетку. – Она знает алнаирский. Неплохо знает, но не говорит на нём.

«Из принципа» – сталось за кадром.

– Тогда почему ты говорил с ней на?.. – начала возмущённо шептать Лилит и осеклась под его насмешливым взглядом.