Четырнадцать дней непогоды

III

С огнем в очах,

С гитарой сладкогласной

Пушкин

Он был титулярный советник,

Она – генеральская дочь

Русский романс

Князь Михаил Николаевич был сыном и наследником весьма уважаемого в уезде Николая Петровича Озерова, бывшего предводителя дворянства. Мишель, как его называли родные и друзья, был восторженный молодой человек, с неизменным набором всех мечтаний юности, таких как служба в гвардии, положение в свете и, непременно, белокурые локоны и голубые очи уездной барышни, какой для Миши стала Egle Горина.

В чертах лица его еще было что-то детское, но небольшие усики, которыми Миша очень гордился, придавали ему, по мнению молодого человека, весьма мужественный вид. Но самыми замечательными были его глаза, большие и голубые, и его добрый и веселый нрав.

Как Михаил ни стремился попасть в кадетский корпус, открывавший перед ним заманчивые перспективы военной службы и столичной жизни, родители поместили его, при достижении двенадцатилетнего возраста, в Царскосельский Лицей, где в свое время учился великий Пушкин.

Сейчас молодой князь, которому было не более осьмнадцати лет, вышедши из Лицея с чином титулярного советника, поступил, по настоянию родителей, под начало папеньки в уездное управление, где Николай Петрович, как надворный советник, занимал высокий пост.

Как любезный читатель уже догадался, Михаил был влюблен в m-lle Горину и сегодня вечером, наконец, решился просить у генерала ее руки. Из множества планов и мечтаний молодого человека в настоящий момент на первом месте оказалась женитьба. С этим твердым намерением Миша встал, извинившись, из-за стола, оставив своего друга с бостоном и Зинаидой Андреевной, и направился к вольтеровским креслам, в которых пил чай генерал.

«Милостивый государь Иван Иванович, – начал Михаил, – со всем моим уважением к вам, позвольте сообщить, что я люблю вашу дочь и прошу у вас, как великой чести, ее руки».

Генерал поставил стакан и задумчиво поднял глаза на князя.

Лицо Аглаи Ивановны, сидящей поодаль, порозовело, но оно больше не выражало сомнений, скорее, нетерпение и беспокойство. А в это время в гостиную вошел лакей и доложил:

«Граф Роман Платонович Орлов пожаловали-с».