Циркач

Их было двое – оба мелкие, пронырливые корабельные слуги, без жалости и церемоний. Они помогали грузить багаж, прикрикивали, когда кто-то загораживал проход, и яростно размахивали руками, чтобы народ не толпился на одном пятаке.

Как много людей! И все – хмурые, с серыми лицами, с убогой поклажей, полной тряпья, уже измученные долгой дорогой. Большинство из них приехали из Ленинградской области и до Ладоги добирались несколько часов, многие – в объезд, чтобы не напороться на фашистов. Враг, по слухам, стоял теперь повсюду, с каждым часом смыкая кольцо вокруг Ленинграда.

Коля, в отличие от будущих попутчиков, пока не успел устать: Метелин, сослуживец отца, быстро домчал до причала на своем автомобиле. Больше прочего Коля волновался, что возникнет путаница при посадке: вдруг его примут за ребенка и не получится доказать обратное? Бумага, выписанная Метелиным и лежащая теперь в кармане куртки, казалась филькиной грамотой. В паспорте указана дата рождения: 1 апреля 1924 года, из чего следует, что его обладателю полных семнадцать лет.

Коля дождался своей очереди и вместе с группой других пассажиров направился к барже на посадку.

– Багаж! Багаж! – кричали матросы, готовые подхватить поклажу и унести на заднюю палубу, где громоздилась беспорядочная куча тюков.

Одежда, собранная в узел, и скрипка сейчас казались Коле непомерно тяжелыми. Хотелось хотя бы на время избавиться от них и плыть налегке. Он потянулся к матросу, чтобы сдать поклажу, но рядом стоящий пожилой мужчина предупредил его:

– Не стоит, молодой человек.

У мужчины был не такой болезненный вид, как у других, словно он единственный на причале сохранил надежду на лучшее. Коля решил довериться его возрасту и опыту. Он отдал матросу узел, а скрипку оставил при себе.

– Что у вас в чехле? – строго спросил матрос, кивнув на его инструмент.

– Скрипка. Я артист! Музыкант.

– Вот из-за таких интеллигентов баржи и тонут.

– Никак нельзя, – вцепился Коля руками в свою давнюю подругу.

– Тебе лет сколько? Где родители? – почти кричал на него матрос, пытаясь перебить гул человеческой речи.

– Мне много. Паспорт есть! – как можно увереннее крикнул Коля.

– Вы что, не видите: он карлик. Начинайте посадку. Невозможно стоять на ветру, – вклинился тот самый пожилой мужчина, который советовал оставить при себе скрипку.