Циркач

Можно ли ждать от нее поддержки? Она сама нуждалась в том, чтобы ей сказали что-то в ободрение, обманули, посулили пряник, когда впереди ждут одни кнуты. Ее растрепанные волосы, небрежно собранные в пучок, наклон спины с повязанным сзади платком, сморщенные от влаги натруженные ладони – весь образ вызывал в Коле трепет и нежность. Он побежал к ней, обнял и тихо заплакал, уткнувшись в ее платье. Исступленно, не стесняясь и не пытаясь выглядеть большим. Мама прижимала его к себе и качала, как в детстве. От свежевымытых полов пахло порошком, а от всей квартиры – пустотой и безысходностью.

Как можно оставить ее? Он до сих пор не думал об этом. Считал, что покинуть дом – просто, когда знаешь, куда идти. Ведь он ехал навстречу взрослой жизни, приключениям, новой интересной работе. Но забыл, что уезжает от мамы – такой беззащитной, брошенной всеми.

– Так что же, ты теперь станешь циркачом? – спросила она, гладя его по голове.

– А ты как будешь тут?

– Останусь в школе. Перебьемся, не бойся, – мама придала своим губам подобие улыбки, в которой проступало больше мужества, чем правды.

– А отец? – сорвалось у него.

– На все воля Божья, – тихо произнесла она каменными от ужаса губами. – На вот, возьми варежки в дорогу.

Те, что она связала для двоих убывших, остались лежать у порога, забытые в суматохе. Коля чувствовал, как мама дрожит от страха грядущей неизвестности, как она страдает без отца и Пети. И теперь ему, младшему сыну, предстояло нанести последний удар по материнскому сердцу.

Но выбор сделан. Листок получен. Коля собрал дорожный узел и долго решал, стоит ли везти в путешествие свою скрипку. В ангажементе говорилось, что цирк предоставляет артистам инструменты и реквизит. Но скрипка в годы учебы служила ему верной подругой, и оставить ее сейчас – значит предать их дружбу. Коля взвалил на себя поклажу, сунул в карман варежки, поцеловал на прощанье мамашу с обещанием сразу же по прибытию выслать новый адрес и покинул квартиру на Лиговском – надолго или навсегда, пока не знал.

4

Баржа отплывала в ночь. Нагруженная, как вьючное животное, усыпанная людьми, точно бродячая собака блохами, она висела над черной поверхностью Ладоги. На палубе громоздились мешки, узлы и чемоданы. Кругом у причала толпились люди. Холодное дуновение осени ощущалось в напряженном воздухе. Пассажиры, тревожно передвигаясь с места на место, ожидали распоряжений матросов.