Слепой секундант

 – Как хорошо, что ты нашел, где спрятаться! Теперь ничего не бойся – я тебя с собой заберу!

– Да с вашей милостью – на край света! – отвечал Афанасий. – Барина моего нет, кому я нужен? А мне бы к дому прибиться…

– Что ж ты к господам Коростелевым не пошел?

– А то и не пошел – там-то бы меня сразу изловили. А тут кум мой, Анисим, к купцу Арутюнову нанялся и меня спрятал. Я бы тут и жил, купецкое добро сторожил, да холодно – в Гостином дворе печи ставить и огонь разводить не велено. Тут ведь все – из камня да из железа, чтобы пожар не повредил.

– Так ты скажи куму, что я тебя заберу. А то он, вишь, моего Еремея чуть на тот свет не спровадил, – сказал Андрей.

– За меня боялся. И он, и Гаврила, племянник его, и Кондрат, и Павлушка – все меня берегли.

– То бишь ты со всем Гостиным двором поладил? – спросил Андрей.

– Как не поладить? Ребята добрые!

– Это славно… – задумчиво произнес Андрей.

Он не просил у Бога: «Господи, пошли мне роту молодцов, на которых можно положиться». Он лишь говорил: «Господи, как же нас мало». И эти слова неожиданно стали осуществившейся молитвой.

– А знают ли они, эти добрые ребята, отчего ты должен скрываться?

Афанасий замялся.

– Садись в возок, – велел ему Андрей. – А ты, дяденька, к Тимошке. И прокатимся вокруг Гостиного закоулками.

В возке Афанасий признался: знал он больше, чем говорил ему Акиньшин, но сведения в голове беспорядочные, одно понятно – барин преследовал злодеев.

– И для вашей милости письмо оставлено, барин успел написать. А хранится у отца Данилы, в Казанском храме. И знак отцу Даниле – поклон от кумы Авдотьи. Тогда он спросит, мол, как ее младшенький? А в ответ уже можно про письмо.

– Хитро, – удивился Андрей.

– Нет, батюшка мой, ты сперва меня выпусти, я ребяткам растолкую, что покидаю их…

– Ты им другое растолкуй. Коли кто хочет мне послужить, я тому человеку рад и заплачу хорошо… Дядя Афанасий, а не трудится ли кто из твоих ребяток в оружейной лавке? Ведь есть такая в Гостином дворе?

– И не одна!

– Ну так ступай и скажи – есть-де на продажу турецкие дорогие пистолеты. И уговорись так, чтобы взяли сразу штук шесть.