Наблюдательный отряд

Оказалось, женщину узнали. И даже помнили ее прошлое. Странно звучало в латышской речи это «Грунька-проныра».

Лабрюйер понимал – следов убийцы не осталось. Вынести спрятанное тело на улицу, положить вдоль сугроба и завалить снегом мог ночью любой, не только мужчина, но и крепкая баба – Грунька оказалась малорослой и тощей.

Сильно озадаченный поворотом дела, он поспешил к Магдаленинскому приюту – вызволять Кузьмича, который наверняка приглянулся постоялицам. Крепкий старик, прилично одетый, был для них отменным кавалером; ну как удастся стать хозяйкой в его доме, пусть без венчания, пусть так?

– Ну, благодарствую, Александр Иванович! – сказал Панкратов, когда Лабрюйер буквально вытащил его со двора.

 – Видал я старых ведьм, ох, видывал, но не столько же сразу! Так вот, рапортую…

– Груньку убили.

– Это как же?!

– Удавили. Кому она помешала? Не ради денег же.

– Баул! Нужно выемку сделать. У нее наверняка сколько-то прикоплено. Если деньги в бауле – значит, не в них дело. А если нет – значит, куда-то шла с деньгами ночью…

– Ты почем знаешь, что ночью?

– Так ведьмы же сказали.

Сбежала, оставила двух помирающих старух и сбежала.

– С кем-то, видать, назначила рандеву. Ночью, говоришь?

– А черт их разберет, этих ведьм. Темнеет рано. Ложатся они, думаю, в десять, ну, в десять. Вроде и не ночь, а глянешь за окно – она самая… Часов у них нет, темно – значит, ночь.

– Насчет выемки я узнаю в полиции. Придется опять Линдера беспокоить. Ты прав, Кузьмич, это важно.

А теперь бегом к Мартиновой теще. Мартин там за чаем засиделся, а тещу он, кажется, недолюбливает, и мы явимся, как два ангела-хранителя, – вызволять…

– И то! Были у меня две тещеньки. Вспомню – вздрогну.

Лабрюйер с Кузьмичом нашли нужный дом, постучали в окно, занавеска отлетела в сторону, и они увидели круглую сытую физиономию ормана. По улыбке поняли – пришли вовремя.

Он выскочил в калитку, на ходу надевая шапку.

– Сейчас скотинку свою выведу. А Леман пропал.

Второй день родня ищет. Вышел из дому покурить на крыльце и пропал.

– Черт возьми! – воскликнул Лабрюйер. – Где его искали?

– Всюду. И по питейным заведениям, и по всем дворам – мало ли, может, кто видел.

– А покурить вышел – когда?

– Вечером. У дочки с зятем сидели гости, а он трубку курит, набивает ее таким табаком, что вонь на весь Агенсберг. Вот, накинул старый полушубок, вышел покурить – и нет его… Все соседи головы ломают – куда подевался.