Блудное чадо

То, что он любил свою Алену безмерно, ничего не меняло; впрочем, он бы немного удивился, если бы ему кто сказал, что это – любовь. Просто они сразу, с первой ночи, приросли друг к другу, и родилось такое доверие, какого он в жизни не чаял найти, даже не знал, что такое существует.

После смерти Алены он даже не понимал: сам-то жив ли?

И вот, хмуро глянув на Анриэтту, он поймал ее внимательный взгляд. И ему показалось, будто она его разглядывает, словно заморскую диковину: надо же, сколь причудливы эти московиты…

– Какие усадьбы уцелели поблизости? – спросила Анриэтта.

– Для чего им там прятаться?

– Без всякой цели, просто с испуга. А бароны и рады устроить пакость хозяину Кокенгаузена.

– Да, – неожиданно для себя согласился Шумилов.

– Так вы прикажете устроить меня в замке?

– Прикажу.

Сказав это, Шумилов понял, что сию минуту состоялся поединок и он в этом поединке проиграл.

Потом было само устройство – Петруха сходил на соседний хутор, привел женщину лет сорока, знающую три десятка слов по-немецки, с трудом растолковал ей необходимость постелить постель и постирать одежду гостьи. Ивашка сбегал на колодец, сам принес несколько ведер воды. Клим Ильич расстарался – добыл в полуразрушенном форбурге лохань. Осталось главное – где поселить Анриэтту.

Московиты приспособили для жилья круглое помещение внутри башни, с узкими амбразурами вместо окон; одно благо – что август на дворе и не нужно придумывать для этих амбразур деревянные ставни. Там они все и спали. Взятые с собой войлоки постелили на пол, укрывались долгополыми кафтанами. И нужно ли особое спальное хозяйство заводить, когда прибыли самое большее на седмицу? Когда в любую минуту может отыскаться пропажа – и вези ее, горемычную, в Царевиче-Дмитриев?

Шумилов, которого Афанасий Лаврентьевич отправил на поиски сына, взял с собой и конюха Якушку.

С самим помещением было хуже – Шумилов решительно не желал спать вместе с чужой женщиной.