Эрелинги

Только как этого засранца отправить обратно в Штадри, чтобы отец не узнал? Кого с ним послать? Вы, граф, – Гьюрт склонил голову в сторону бесцветного молодого человека, – придумайте, как бы утешить в письме нашу матушку, уж больно у вас это хорошо получается. Только не упоминайте меня и его высочества. Не взыщи, мой принц, – снова обратился он к юноше с серыми перчатками, отчего-то поразившими воображение Эртера, – но матушка уверена, что мы с тобой во всех делах заодно, и не дай бог ей подумать, что мы вдвоем подбили Армондэ удрать в действующую армию.

Лертэно, даже открывший от интереса рот, вдруг заметил, что молодой человек в черном, которого маршальский сын называл графом, его разглядывает. Ситуация выходила глупой, и «поскрёбыш» намеренно небрежно поклонился, чем привлек внимание юноши-принца. Тот с изумлением указал на него Форльдоку. Гьюрт насупился и громко крикнул:

– Ты чего это на нас уставился?

Вопрос привел Лертэно в замешательство, и он не нашелся что ответить. Маршальский сын, покраснев, нетерпеливо продолжил:

– Чего молчишь? Или не знаешь, как с благородными людьми разговаривать надо, сволочь? Отвечай, когда я тебя спрашиваю!

Эртер, в котором неожиданно взыграла королевская кровь, вспыхнул и нарочито резко произнес:

– Можете не кричать, господин Форльдок, у меня хороший слух.

Меня тронуло проявление героизма вашего младшего брата, что заставило проявить к вам внимание чуть больше, чем вы того заслуживаете. Как нужно разговаривать с господами, вроде вас, я имею представление. Только никак в толк не возьму, отчего вы, сын маршала, обращаетесь ко мне, Эртеру, как к хаму? Или вы считаете, что в моих ножнах клинок из менее прочной стали, чем ваш?

Гьюрт, поначалу рассвирепевший, вдруг расхохотался и, показывая на Лертэно пальцем, сказал:

– Да он сумасшедший! Местный дурачок. Эртеры-то все вымерли давно.

Бесцветный аристократ мягко взял Форльдока за локоть и проговорил:

– Вы не правы, Гьюрт. Насколько я знаю, не так давно умер Артори Тельсфор, который вел свою родословную по женской линии от Эртеров.

После него осталось пять сыновей.

Лертэно покачал головой и тихо поправил:

– Трое.

Юноша-принц серьезно посмотрел на Эртера и спросил:

– И вы можете доказать, что в вас течет кровь благороднейших людей, не только словами, но и чем-нибудь более существенным?

– Пока вам будет достаточно слова чести?

– Да какая у тебя честь, оборванец?! – с негодованием воскликнул молодой Форльдок.