Эрелинги

Гьюрт свободной рукой изредка давал ему затрещины, пресекая отчаянные попытки маленького аристократа вырваться из железной хватки маршальского сына.

– Я все равно сбегу в Сьер! – зло прокричал мальчик, встряхивая золотистыми кудрями. – Мне уже двенадцать, многие в этом возрасте сражаются вместе с отцами, а вы меня заставляете сидеть с женщинами. Может, мне научиться прясть и вышивать?! Я умею драться! Я воевать хочу, а не смотреть целыми днями на Шарлику!.. Ну, ничего, вы обо мне еще узнаете, я прославлю род Форльдоков!

Гьюрт снова засмеялся и отвесил новый подзатыльник.

– Конечно, ты, – весело согласился он, – кому ж еще? Кто же без тебя о нас узнает?

Лертэно сделал вид, что с интересом рассматривает выложенный товар, а сам украдкой поглядывал на развернувшуюся сценку. Стоявшие рядом с Гьюртом молодые люди снисходительно улыбались, явно забавляясь происходящим. Один из них, рыжеватый юноша в изысканных одеждах, коснувшись серой перчаткой руки Форльдока, произнес:

– Пожалей своего брата, Гьюрт.

Он достойный сын первого маршала. Да, Армондэ виноват в том, что он ослушался приказа отца, однако помыслы его были чисты. Он, как и все мы, хотел защищать Мезеркиль. К тому же пройти такой долгий путь от Штадри до Артехея!..

Второй молодой человек с полуулыбкой оглядывал раскрасневшегося от гнева маленького Форльдока и пока молчал. Лертэно еще никогда не видел такого бледного, безобразного, при этом породистого лица с очень светлыми северными глазами.

Волосы молодого дворянина, почти бесцветной паутинкой ложившиеся на плечи, казались совсем белыми из-за черного камзола, расшитого серебром. Если у кого и была древняя кровь, о которой ходило столько легенд, так только у этого некрасивого человека.

– Как же вы осмелились сбежать, Армондэ? – медленно, чуть растягивая слова, проговорил бесцветный аристократ. – Ведь ваш отец приказал вам присматривать за матушкой и сестрой. А вы бросили двух беззащитных женщин. Нехорошо-о. Вы же знаете, что такое война.

Ежели с вашим отцом и братом случится беда, что ваша матушка будет делать без вас?

Мальчик задумался, было видно, что слова молодого человека ему не понравились. Он насупился и принялся водить носком остроносых рваных башмаков по земле. Гьюрт потрепал брата по голове и сказал, обращаясь к рыжеватому юноше:

– Думаю, ты прав, Рэс, надо бы его простить и не рассказывать отцу, что он вытворяет. А то у маршала рука потяжелей моей будет.