Призмы Шанбаала

Я знала, что мне повезло сейчас дважды: и пыталась убедить себя, что цвет моей крови не выдаст моего настоящего имени.

Даже если я никак не могла вспомнить свое фальшивое.

– Я бессмертная? – спросила я, изображая удивление. – Тогда мне повезло, что эта психопатка была не из тех, кто может убить бессмертных. Жуть такая, правда? А разве в Первом мире разве можно пользоваться магией?

Улыбка покинула их лица. Я посмотрела на мужчину, в чьих глазах отразилась тревога.

– Ты ее хорошо разглядела? – спросил он, протягивая мне руку.

Мне было не до того, кого я там разглядела. Из спины у меня торчали два черно-белых пятнистых крыла, – типичные крылья полукровок. Заботясь о конспирации, я задрала браслеты сперва на одном запястье, потом на другом. Черные печати, уничтожающие магию в Первом мире, исчезли. Я сглотнула слюну, судорожно соображая, что мне говорить и что делать дальше.

– Не очень, – сказала я, отдергивая браслеты обратно.

– Если верить камерам, она тебе что-то сказала.

Темный дэв приземлился на пол, и я застыла, глядя на сильно выпирающие из-под формы ребра.

Я его знала – видела по телевизору несколько раз, когда Миледи прибывала с дипломатическими визитами, или просто в сети. Но никогда не думала, что вживую увижу Белиала, генерала Темнокрылых, самого лучшего отряда военных, что есть у темных. По позвоночнику пробежались мурашки, когда равнодушные фиолетовые глаза беззастенчиво посмотрели на меня в упор.

Что такого сегодня случилось, если пригнали и Хранителей, и Темнокрылых?

– Что она тебе сказала? – повторил он вопрос, подходя ко мне.

– Белиал, не лучше ли тебе вернуться к Агарь? – с неприязнью сказал мужчина с татуировкой Хранителя.

Ух ты. Значит, мало того, что Темнокрылые и Хранители здесь, так еще и оба их лидера? Что такого произошло в этом торговом центре, и кто была та сумасшедшая, и почему все так беспокоятся?

А потом пришла другая мысль, куда более реалистичная и опасная. Она назвала мне имя, я знала, кто она такая, а она знала, кто такая я.

Отец в опасности. Мы все в опасности, если эта женщина на свободе, и у меня даже не было времени думать о ней, нужно было бежать, предупредить его, собрать вещи, уехать как можно быстрей.

– Она твердила про какого-то Люциана, – сказала я, пытаясь изобразить в голосе как можно более неуверенную и ранимую натуру.

Для всех жителей Пятимирья в последние лет сорок Люциан существовал только один, но об этом варианте я постаралась не думать.