Призмы Шанбаала

– Это не проигрыш, – произнес он в пустоту, укутывая себя черными перистыми крыльями. – Но придется принять это неудобство, как поражение.

Девушка вздохнула, качнула крыльями за спиной, раскрывая их, пошевелила костями и сложила обратно, продолжая обдумывать, что скажет в суде. Меланхолично она перебирала аргументы, равнодушным взглядом продолжая ласкать мужчину, с которым делила кровать, и чей запах был почти неразличим в всё уничтожающем северном ветре, прилетевшим к ним с вершин Поляриса.

«Если ты сдашься, я тебя разлюблю», – подумал он, и мысль долетела до нее с горьковатым привкусом лжи.

Девушка прокрутила на пальце кольцо, поднялась на ноги и подошла к мужчине, в которого верила и которого, как она думала, любила. Оранжевый янтарь блеснул в свете луны, наполняясь изнутри галактическим свечением. Коснувшись его подбородка, она приподняла его голову, наклонилась и запечатлела на губах нежный поцелуй, и подумала о том, как много было этих поцелуев с тех пор, как обстоятельства впервые стали изменяться, и они оба признали, что не каждое обещание можно исполнить.

Глаза девушки остались холодными, но внутри теплела тревога, и это немного его успокоило.

Устало мужчина поднялся на ноги. Черная прядь волос выскользнула из-за его уха. Он обнял ее крылом, притягивая к себе, положил руку ей на талию.

– Когда дойдет до суда, я скажу им, что ты мне солгал, – пустым голосом проговорила она, глядя на кольцо, сверкающее на пальце.

Лунный свет прошел сквозь янтарь, и тень от паучка, застывшего в центре камня, упала ей на руку длинной вытянутой фигурой.

– Рах, – тихо позвал ее мужчина.

В его голосе не было упрека, лишь тихая просьба, не опускающаяся до уровня мольбы. Она подняла на него стеклянные белоснежные светящиеся глаза, провела пальцем по его виску, вспоминая что у того, другого, что окончательно изменил всё, и сделал невозможным исполнение их самого главного обещания, на этом месте под кожей расцветала паутина вен.

– Жди следующих указаний, – сказал мужчина, выпуская ее из объятий.

Только что ей казалось, что она защищена от любой опасности, окутана коконом его любви, и перед этой любовью отступит любая волна, даже смерть замрет в недоумении, куда ударить своей безмолвной косой в этот сокрушительный щит, а теперь всё ушло, растворилось, оставив после себя горечь сожаления.