Вороны

Языке, который был важнее, чем любые языки мира – язык, на котором общаются без слов дорогие друг другу люди. Это был язык взаимопонимания. И он только что остался шальной мечтой, взбредшей в голову глупому мальчишке.

Остаток мероприятия Дима высидел еле-еле. Его кидало в две крайности – срочно что-нибудь сделать, вытворить и не делать совершенно ничего. Призовое место он не выиграл, но да плевать. Дима не питал себя ложными надеждами на этот счет, считал, что нужно просто понабраться опыта.

Дальше – туман.

Дима трясся до работы сначала в метро, потом на автобусе, и ладно бы у него играла в наушниках музыка – на деле же он вставил наушники, чтобы приглушить звуки бурлящего вокруг мира, и не включил ни единой песни, даже из тех, которые он сохранил в отдельном плейлисте на случай, когда все идет откровенно хреново. Дима не хотел слышать ни единого звука, кромке звука мертвой тишины.

На работе он почти насильно заставлял себя быть улыбчивым и доброжелательным. Обычное «хорошего вечера!» он тянул из себя клещами – это был болезненный процесс.

Благо, почти все свои пол смены он стоял за кофемашиной и лишь изредка взаимодействовал с гостями заведения.

Обычно Дима любил находиться в кофейне. Обычно ему нравилось переплетение красного, зеленого и белого цветов в интерьере. Обычно нравилось, что над каждым столиком висела красивая лампочка с белым минималистическим плафоном. Обычно нравилось, что кофемашина была не автоматической, а как положено двухрожковой, потому что при каждом изготовлении напитка он мог вложить свою душу в процесс: сначала постараться идеально ровно протемперовать кофейную таблетку, затем вставить холдер в кофейную группу, нажать на кнопку пролива и подставить стакан как раз в ту же секунду, когда начиналась экстракция.

Обычно.

Но не сейчас.

Все, чего он хотел – прийти домой и завалиться в кровать.

Его коллега Лера в тот вечер была единственной, кто заметил димино непривычное состояние.

– Дим, ты же знаешь, что тут у каждого второго сотрудника беды с башкой.

Может, ты тоже – того, а?

Конечно, она сказала это в шутку, однако Дима воспринял это слишком серьезно и посмотрел на Леру убийственным взглядом.

– Глупости.

Придя домой после смены, Дима без чувств завалился в кровать и заснул, словно силы покинули его еще на работе. Он стал часто уставать, даже проделанные им полтора километра от кофейни до остановки отозвались в нем сильнейшим упадком сил.