Школьница

О, нет! Нет! Что там???

Держа в скользких руках телефон, я пыталась набрать снова, но никто не отвечал. Выбежав из кинотеатра, я поймала такси и рванула к нему домой. Пульс в ушах не утихал. Перед глазами вырисовывались самые страшные картины. Нет, Патрик! Нет! Что же ты сделал?

Подъезжая к дому своего парня, я от ужаса прижала руки ко рту. Возле стояла скорая, в которую на каталке загружали Патрика. Не успело остановиться такси, как машина неотложки двинула в больницу, я попросила следовать за ними.

Через пять минут мы прибыли на место, заплатив за такси, я пулей вышла и подбежала к машине скорой помощи.

Из нее быстро выгрузили каталку, на которой лежал Патрик, уже подсоединенный к капельнице. Его мама выбежала следом. Двигаясь по коридорам больницы, мы обе были остановлены персоналом.

– Вам сюда нельзя. Это реанимация! – фыркнул грозного вида крепкий мужчина.

– Я мать! – закричала матушка Патрика нечеловеческим голосом.

– Ждите! – был он неприклонен.

Я же встала как вкопанная, тихо роняя слезы.

Хоть бы все обошлось! Не может такого быть! Зачем он это сделал! В голове сразу пронеслись кадры прошлого. Я, раздумывающая над тем, как мне убить себя. Это было тогда, когда травля в школе изводила настолько, что просто не хотелось жить.

Как же хорошо, что я ничего не сделала с собой! Не представляю, что бы испытали родители в тот момент. Они были бы в ужасе. Да, из-за постоянной занятости у них нет времени следить за дочерью, общаться, вникать в проблемы, но они меня все равно меня любят.

Для них это был бы удар. Такой же как и для матери Патрика. Глядя на нее, я испытывала стыд за прошлые помыслы о суициде. Это эгоистично. Нельзя так! Почему он не подумал о том, что разобьет сердце своим родителям, что разобьет сердце мне! Хоть бы все обошлось, Боже, прошу тебя!

– Женевьева? – наконец что-то смогла произнести мама Патрика.

– Да, – стыдливо поджала я губы.

– Как хорошо, что ты позвонила. Ведь мне и в голову не пришло зайти к нему в комнату…

Не смея произнести хоть слово, я молчала.

Боялась спросить, что же она увидела, боялась обидеть, как-то оскорбить своими доводами…

– Захожу в комнату, а он лежит на кровати, в руках пустая банка из-под снотворного, – вдруг без моих вопросов она снова заговорила. – У него сейчас проблемы, думала, что справимся. Всегда был очень сильным парнем. Никогда не было замечено за ним какой-то слабины. А тут сорвался.

Я кивала, тихо утирая слезы.