Школьница

Да, Патрик и правда очень сильный, такой, каким можно гордиться не только родителям, но и его девушке. Для него весть о болезни стала камнем преткновения. Но мы бы справились. Есть же методы лечения. Можно жить полноценной жизнью. Почему он вдруг опустил руки?

– У меня к тебе просьба. Если все обойдется, прошу, пожалуйста, ему нужна будет твоя поддержка. У него такой возраст, что мы с папой не сможем оказать той поддержки, которая ему нужна. А ты сможешь. Он очень влюблен в тебя. Никогда не рассказывал ни про одну девушку, хотя вокруг него всегда вилось много девчонок.

А про тебя рассказал.

– Конечно! Конечно! – даже перебив ее, я сразу же ответила. – Я тоже влюблена, – скромно опустив глаза, произнесла.

Подумать только, так просто рассказываю о своих чувствах его маме. Мне неловко, но совсем не стыдно. Не стыдно быть влюбленной в такого человека, который в первый же день с нашего знакомства защитил меня от неадекватной девчонки, которая не давала житья четыре года. Больше она ни разу ко мне не подходила, хотя и злобно посматривала.

Патрик как будто вдохновил, наполнил моральными силами. Я стала эмоционально старше. Как же мне хочется, чтобы все обошлось. Чтобы он выкарабкался, чтобы больше не делал таких попыток. Есть же люди, живущие с подобным же диагнозом. Ему тоже стоит свыкнуться и научиться жить с гепатитом С.

* * *

Через час в зал ожидания вышел доктор.

– Мы сделали промывание, сейчас он стабилен. Успели вовремя! Можете его навестить, он в сознании, – обратился он к матери Патрика.

Я же одиноко стояла рядом, боясь произнести хоть слово. Я не родственник, поэтому мне закрыт путь к нему.

– А можно вместе со мной пойдет его девушка? – вдруг мама моего любимого спросила доктора.

От нахлынувших эмоция слезы подкатили к глазам. Я старалась держаться как можно крепче. Мне нельзя показывать слабину. Патрику нужна поддержка, я просто обязана быть сильной.

– Это конечно против правил, но на минуточку можно.

На цыпочках пройдя по коридору реанимации, закутанная в халатик и чепчик, я представляла, что могу ему сказать.

Все будет хорошо, я с тобой. Мы справимся…

Зайдя в дверной проем, я мерила на себе разные улыбки, от доброжелательной до воодушевляющей. Все казалось напускным…

– Уйди! Женевьева, уйди! – вдруг закричал Патрик, подключенный к капельнице.

Я растерянная встала в проходе как вкопанная. Что? Почему он так?

– Милая, давай потом, – произнесла его мама и взглядом указала на выход.